Skip to content
(комплект

Избавься от одиночества. Дети вселенной. Любовь, свобода. Послания любви (комплект из 4 книг) Жак Са

У нас вы можете скачать книгу Избавься от одиночества. Дети вселенной. Любовь, свобода. Послания любви (комплект из 4 книг) Жак Са в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

А потом - Сталинград, который даже не был столицей. Почему же мы отказываем в мужестве и героизме немцам, которые погибали за свою столицу? Которые предпочитали умереть, но не попасть в плен? Скажете - из страха за преступления, совершенные в СССР? Из страха пропаганды, выставлявшей русских зверьми? Предпочесть плен, как разумный выход - смерти?

Сумбурно, но мысли еще не до конца оформились Прочитав рецензию на эту замечательную повесть, сначала удивился, а потом, посмотрев на отрицательную оценку по рецензии, удивился дважды. А ведь его не принимали в Союз писателей, потому что он не вписывался в "советский реализм", писал иногда просто жуткие вещи. Навряд ли кто читал его "Любимчика", "Театр теней", или смешные приключения Коры. Можейко был историком, и многие его книги просто исторические романы, только с фантастической отделкой.

А книга "Посёлок замечательна тем, что в ней описывается и мужество людей, оказавшихся в тяжелейших условиях, и любовь, и вера в справедливость. К сожалению, нас сейчас учат эгоизму. Если в Советское время другу, попавшему в трясину, подавали руку, то теперь наступают ему на голову, чтобы выбраться самому. Читают Западную прозу, не замечая, насколько она пропитана их идеологией. Глубокое падение нравов, судари! Недавно я читал одну такую книгу и с трудом ее домучил, т.

Сама книга читается на удивление живо - несмотря на некоторые отдельные моменты которые я бы сейчас немного исправил или дополнил и знание дальнейшего сюжета. В общем, не стоит всегда вестись на яркую обложку со звездно-полосатым раскрученным брендом Жак Саломе родился в Тулузе в году. Социопсихолог по образованию, он окончил Практическую школу высших исследований отделение социальных наук. Саломе — автор тридцати пяти книг романов и поэтических сборников , широко известен во франкоговорящих странах как специалист в области межличностных отношений и личностного развития.

Сейчас он занимается вопросами, касающимися предотвращения насилия, и проблемами общения в семьях и школах. Сильви Галлан была директором центра детской психотерапии при больнице в Лозанне. Это ее вторая книга, написанная совместно с Жаком Саломе. Посвящается всем тем, для кого свобода бытия зиждется на уважении, способности слышать и терпимости. Общаться, строить отношения, делиться — нет ничего более важного в жизни.

Чувство привязанности к группе, признание, принадлежность к одному языковому сообществу — одни из самых глубоких стремлений человека. Но нас не учат правильно общаться ни в семье, ни в школе. Ребенок не может ответить на вопрос самостоятельно, он оперирует книжными знаниями или говорит то, что устроит учителя. В возрасте пятнадцати-двадцати лет многие из нас вынуждены отвечать подобным образом, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих.

Когда мы начинаем понимать, что упускаем многие возможности, нам требуется немало времени, чтобы заново выучить и придумать определенные средства для улучшения общения и получить шанс делиться с другими и понимать их.

В этой книге мы поговорим о том, что поможет вам быть услышанными и научиться слушать других. Рассмотрим пути, которые ведут к конструктивному общению и здоровым отношениям, помогают слышать себя, настраиваться на лучшее и открывать неожиданное в самих себе.

Идея, которую мы пытаемся донести до вас в этой книге, такова: Для этого нам необходимо понимать определенные механизмы, управляющие процессом общения и отношениями с близкими. Нам нужно выбраться из ловушки, в которую мы сами себя загоняем, обвиняя других или себя в том, что все идет не так.

Мы описываем ловушки, которые чаще всего возникают в процессе общения, и рассказываем про важные ориентиры, чтобы вы, найдя ответы на свои вопросы, смогли держаться верного курса в отношениях с окружающими. Перед тем как мысли дано слово, она рождается в муках глубоко внутри нас; там она обретает смысл, кровь и плоть. Кому не знакомо смутное чувство, говорящее о том, что мы плохо понимаем как себя, так и других? Кто ежедневно не пытается правильно выразить свою мысль и быть услышанным?

Если мы хотим улучшить свое общение с людьми, для начала нужно задаться вопросом о том, чему рас учили в этом плане. Вероятно, мы поймем, что нас учили антиобщению. Я понял, что люди, любившие меня и думающие, что они меня понимают, слишком рано лишили меня возможности выражать свое мнение, выражая его за меня. Часто родители и учителя вместо того, чтобы поощрять свободу выражения мысли, критикуют ее.

Хуже того, они говорят за нас [1] И самое плохое, что они отрицают нашу возможность самовыражения. Эти фразы кажутся безобидными, ведь они произносятся для того, чтобы успокоить ребенка. Один из недостатков родителей заключается в том, что они хотят переложить свои страхи на детей. Они навязывают детям эмоции и чувства, которые должны у тех быть по их представлениям.

Всякий испытывал смешанные чувства в тот момент, когда люди, занимающие значительное место в его жизни например, родители , начинали диктовать ему, что он должен делать и чувствовать. Поэтому ты должен перестать противоречить ему, ведь его это так раздражает! Таким образом, мы учимся общаться, окруженные людьми, уверенными в том, что мы не способны испытывать чувства самостоятельно. И как они отрицают наши чувства, так же они отрицают и собственные. Если мы не попытаемся понять несколько принципов, помогающих выстроить здоровое общение, мы рискуем на протяжении всей жизни испытывать психологическое воздействие, которое мешает выстраивать отношения с близкими людьми, все усложняет и заставляет нас страдать.

Базовые принципы общения легко понять, но практически невозможно применять в реальности. Рассуждая так, мы сможем делиться и обмениваться. Ребенку, который боится, я говорю: Иногда я могу ему сказать, что не боюсь того, чего боится он.. Такие диалоги происходят потому, что мы не знаем, как говорить с людьми про них самих, — и так может длиться до самой смерти, если только мы не попытаемся обрести право голоса.

Обретение своего голоса — вот ваша основная задача. Все изменения рождаются в этом трудном и мучительном процессе: Общаться — это значит сближаться. Но как мы можем сблизиться? Либо у нас есть что-то общее, либо нет. Говорить, что мы думаем, не значит общаться, это однонаправленное действие, а общение — это двухсторонний процесс, состоящий из следующих друг за другом этапов:.

Такая на первый взгляд несложная последовательность на самом деле таит в себе бесчисленное количество ловушек. Некоторые люди реагируют только на то, что они сами услышали, а не на то, что им сказали, и поэтому то, что говорящий имел в виду, и то, что было услышано, может совершенно не совпадать. И так происходит с каждым. Когда я обсуждаю с кем-нибудь важный и сложный вопрос, я должен спросить у него: То, что вы услышали своего собеседника, совсем не должно означать, что вы его одобряете и соглашаетесь с его аргументами, а только то, что вы признаете за ним его точку зрения.

В таком случае мы вольны закрыть эту тему или попросить собеседника аргументировать свое мнение. Далее в ходе разговора можно сказать, почему вы думаете по-другому. Вы способны задать тон разговору и предложить собеседнику выразить свои мысли. Что он хочет сказать, отрицая существование газовых камер во время Второй мировой войны, какую мысль он пытается до вас донести?

Далее мы поговорим о вещах, облегчающих или, наоборот, усложняющих процесс общения, подробно рассмотрев четыре составляющие процесса коммуникации:. Говорить за себя, не переключаясь на других людей и весь мир, трудно. Говорить с людьми — это значит выражать свое восприятие реальности, свои чувства, свой опыт. Вербальное общение невербальное — язык жестов и тела — мы также не оставим без внимания происходит как минимум на пяти уровнях.

Как правило, это общение, состоящее из обмена информацией о случаях из жизни — что и как произошло. Некоторые любят довольно подробно рассказывать о том, что они видели или делали. Например, вчера вечером я посмотрел фильм и сейчас хочу поведать вам его содержание — историю разведенного мужчины, который берет с собой в путешествие свою дочь. И дальше я пересказываю все события, которые происходят с героями во время путешествия.

Я могу с энтузиазмом повествовать об одних эпизодах из фильма, не заостряя внимания на других. На этом уровне живут чувства, связанные с каким-то событием, ситуацией или встречей. Зона чувств, отвечающая за эмоциональное восприятие, никогда не бывает пуста, каждый человек полон эмоций, о которых он, возможно, захочет рассказать.

Я мог бы столько рассказать про этот фильм, ведь некоторые сцены потрясли меня до глубины души! Я плакал, когда видел, как отец старается, чтобы дочь его полюбила. Я радовался, когда между ними воцарялись мир и согласие, и мне было грустно в те моменты, когда их разделяла стена непонимания Все, о чем я говорю, важно для меня, и поэтому мне так нужно, чтобы собеседник понял и услышал меня. Мне необходимо, чтобы он меня выслушал. Порой ссоры и неурядицы в отношениях возникают из-за того, что человек по некоторым причинам низкий уровень толерантности, нечувствительность, страхи, душевная слепота и глухота Мы все ждем, что близкие мать, отец, брат, сестра как по волшебству поймут нас, услышат нас, в то же время не проецируя услышанное на себя.

Трудности в общении возникают и в том случае, когда собеседник предпочитает говорить в отличном от вашего тоне. Конечно, ребенок не может этого понять, не почувствовав, что его услышали. Он говорит о чувствах, а мать — о фактах. Обобщения, нормы, логические доводы — большая часть нашего общения происходит на этом уровне или начинается с него. Мысли и идеи придают эмоциям выразительность и яркость.

Они позволяют структурировать опыт, усвоить его, а порой и защищают, пресекая наши действия. Мысли — это точки отсчета, необходимые ориентиры в хаосе человеческих отношений. Мысль наделяет человека безграничной свободой. Она не имеет предела. Этот же самый фильм я буду критиковать, оценивать, находить его хорошим и утонченным, а потом поделюсь своими размышлениями на тему отношений отцов и детей и различий поколений, семейного кино или искусства общения.

С помощью только лишь мыслей мы способны строить и разрушать миры, выдумывать или заканчивать отношения, связывать и объединять возможное и невозможное!

То, что мы переживаем, всегда отсылает нас к опыту, полученному в прошлом. Не во всех случаях мы способны самостоятельно провести параллель между прошлым опытом и тем, что происходит с нами сейчас.

Если я чувствую себя уверенно, то, пожалуй, могу сказать, что этот фильм пробудил во мне детские воспоминания о разводе родителей, встречах с отцом и моих многочисленных надеждах и разочарованиях. Он заставил меня оглянуться назад, вспомнить историю собственной семьи. Все, что происходит в жизни, всегда находит отклик в нашем прошлом — ближайшем или совсем далеком. Прошлый опыт определяет наши отношения и общение в настоящем.

Женщина, которая заговорила со мной на ужине у друзей, заставила меня вспомнить об одной ситуации, случившейся со мной более сорока лет назад. Мне было восемь, и я учился в младших классах. Моя учительница издевалась надо мной, и вот так получилось, что моя собеседница за столом была чем-то похожа на нее Не отдавая себе в том отчета, я начал унижать свою соседку: Я вел себя как злой, сварливый и жестокий человек, я хотел стереть ее в порошок на ужине, где собрались все мои друзья Фантазии, желания и целый ворох мыслей по разным поводам также могут сближать людей.

Возвращаясь к фильму, я могу решить просто помечтать снять что-то похожее, но несколько в другом жанре. Мой фильм скорее будет рассказывать об отношениях пары; я бы выступил в качестве режиссера фильма, а главную женскую роль отдал бы И дальше я уже мысленно веду разговор с Дельфин Сейриг или Жюльет Бинош Воображение, занимающее чуть ли не центральную часть внутреннего мира, является особым источником для разговора в том случае, когда мы можем делиться своими мечтами, а собеседник готов принимать наши мечты и желания как прихоти нашего воображения то есть если он понимает, что, говоря о своих мечтах, мы вовсе не собираемся претворять их в жизнь.

Нам просто необходимо рассказывать о своих мечтах. Мы не можем впустить кого-то в свой воображаемый мир, мы можем только показать его. Общение — это взаимообмен, в котором мы получаем возможность быть выслушанным и выслушать другого на всех пяти уровнях, в любой момент отношений. Часто общение блокируется на одном из уровней. Собеседник, тема разговора, степень нашей уверенности, страхи и в особенности то, как нас слушают, влияет на то, как мы выстраиваем общение — ни с того ни с сего мы способны начать говорить в довольно суровом тоне и упорно отвергать точку зрения собеседника.

Плодотворное общение возможно, несмотря на все вышеперечисленные факторы. Оно позволяет разговору развиваться в произвольном направлении. Любая попытка общения может открыть двери на пути к чему-то большему. Отношения, в которых вы чувствуете себя свободными теми, кем вы являетесь на самом деле , позволяют высказать все ваши мысли и соображения вслух [2].

Страх свободно говорить о своих мыслях существует в большинстве отношений с близкими людьми. Этот страх не позволяет нам выразить свои стремления, воодушевление, творческое начало. Он порождает и питает нашу злость, возникающую из-за недосказанности. Порой мы слишком многого ожидаем от сказанных в нужный момент правильных слов, в то время как каждый вкладывает в них свой смысл. Вдобавок мы часто надеемся на то, что обмен словами и фразами покажет нам путь к настоящему полноценному общению, к которому мы все подсознательно стремимся.

Продолжая полагаться на это, мы довольно часто обнаруживаем, что после разговора у нас остается горький осадок разочарования и тоски или же злости, делающей нас резкими и вспыльчивыми. Существует огромная разница между тем, чем мы живем, и тем, что мы об этом рассказываем; между тем, что мы хотим сказать, и тем, что говорим на самом деле.

Такая же огромная разница существует между тем, что мы говорим, и тем, что наш собеседник слышит, ведь у него свое восприятие и свое видение мира. Мы не способны узнать, как он понял нас. Только спустя некоторое время мы иногда с радостью или некоторым изумлением узнаем об этом.

Наши мысли и сокровенные желания остаются непонятными как для нас самих, так и для других — даже для жены и ребенка. В процессе общения мы умалчиваем о многом. Конечно, мы осознаем, что существует неизбежный разрыв между словами и реальностью, и постепенно стараемся сократить его.

Надо понимать, что мы не в силах сделать общение более продуктивным, не узнав для начала все его недостатки. Принуждая себя к достижению недостижимого, мы делаем невозможным то, что вчера еще было возможно. Это всего лишь означает сделать свой выбор. Мы не будем удовлетворены общением, если чувствуем установленные границы. Нельзя сказать все, что думаешь. Возможность говорить обо всем без каких-либо ограничений — это и иллюзия, и ловушка, и сильное искушение.

Я не желаю говорить на эту тему с этим человеком, даже если он спрашивает меня об этом. Некоторые вопросы кажутся слишком личными, и я не считаю себя обязанным отвечать на них:.

Я делюсь с коллегой впечатлениями от отпуска. Также наше молчание иногда помогает дождаться более благоприятных обстоятельств для обсуждения какой-либо ситуации, а тем временем лучше разобраться в себе.

Многие рассуждают следующим образом: И именно на самых близких людей мы выливаем все самое плохое, что у нас есть, — в особенности это часто происходит в паре, когда партнеры делятся всеми своими проблемами и несчастьями.

Находиться вместе, но отдельно друг от друга. Хрупкая внутренняя связь между двумя людьми порождает магнетическую силу, смешивая два жизненных течения — параллельных, но все-таки разных.

Это больше, чем любовь. Каждый вроде бы сам по себе, счастлив и спокоен, не навязывает свое общение другому и не вмешивается в его жизнь. Между тем именно в таком ненавязчивом состоянии факт присутствия обоих партнеров в жизни друг друга становится особенно важным. Один принимает другого таким, какой он есть, и тонко чувствует все, что с ним происходит. Длительные отношения нуждаются в молчании, которое позволяет партнерам иногда остаться наедине с собой и с собственными мыслями, при этом не чувствуя неодобрения своей половины.

Подобное хрупкое равновесие часто труднодостижимо. Так, иногда присутствие других, их взгляды — даже если они совсем на нас не смотрят — влияют на отношение к себе. Конечно, намного легче наслаждаться уединением, когда рядом никого нет. Присутствие партнера, друзей, детей или родителей снижает наши шансы на получение счастливых моментов уединения.

Постоянно находясь рядом с матерью, маленький ребенок выдумывает собственный мир для того, чтобы побыть одному. Будучи вне зоны материнской доступности, ребенок играет или мечтает наедине с собой. Он придумывает себе мирок, где, как бы парадоксально это ни звучало, способен забыть о других, зная, что находится в нем в одиночестве. Такое место, куда он может уйти от всей семьи, но в то же время чувствовать ее присутствие рядом. Матери бесцеремонно вмешиваются в личное пространство своих детей, не позволяя им как следует ощутить прелесть чувства одиночества.

Матери комментируют их игры, задают вопросы, показывают свой интерес и в конечном итоге своими благими намерениями уничтожают хрупкий момент одиночества, где ребенок находится в состоянии между одиночеством и чувством зависимости от своих родителей. Так он исследует себя без оглядки на мнения близких людей, но при этом не забывая, как они важны для него.

В отношениях влюбленных или друзей такие моменты совместного молчания представляются нам чудом, потому как очень часто происходит расхождение между взаимными ожиданиями партнеров, и складывается ситуация, когда один человек тяготится чрезмерным присутствием другого в своей жизни. Мужчина ведет машину и наслаждается заснеженным пейзажем за окном.

Он расслаблен, безмятежен и в то же время чувствует присутствие женщины, сидящей рядом, но не думает о ней. Она же обеспокоена его молчанием, воспринимая его как проявление недовольства и нежелание общаться.

Женщина хочет начать прерванный ранее разговор и использовать этот момент, чтобы сказать, как она сожалеет о вчерашнем, и услышать, что он думает по этому поводу. Возможно, она решится нарушить молчание полной упрека и тревоги фразой: Молчание помогает нам обрести духовную целостность, погрузиться в свой мир сокровенного и насладиться одиночеством. Наша жизнь представляет собой не что иное, как борьбу за возможность быть услышанными другими людьми. Слушать другого, не делясь своими мыслями, трудно.

Для этого требуется желание слушать и способность отключаться от собственных мыслей. Слушать — это значит принимать все то, о чем тебе говорят, не осуждая и не пытаясь понять внутренний мир говорящего, не проводя параллели со своими чувствами и мыслями. Активно слушать — это значит повторять и резюмировать все только что сказанное собеседником, в том числе и то, что вы услышали или как минимум поняли; давать ему возможность выговориться и услышать себя самого.

Как ты себя чувствовал? Мы привыкли задавать вопросы, содержащие в себе готовый ответ: Ты же его знаешь! Чтобы выслушать человека, для начала нужно заставить замолчать себя и на время отключить свои эмоции, которые, по сути, являются главным препятствием на этом пути. Когда сказанное вызывает в нас какие-то чувства, у нас появляется потребность выразить свое мнение, уличить, осудить, озвучить свои идеи и чувства по этому поводу.

Чем ближе вам говорящий, тем сильнее вы реагируете на его слова. Тем более когда речь идет о ваших с ним отношениях: Все это вместе взятое делает общение с близкими людьми таким сложным. Любое слово, сказанное партнером, может вызвать неадекватную ответную реакцию, и все только из-за страха быть отвергнутым, оказаться не на высоте или перестать быть любимым. Слушать — это значит отказываться от ответной реакции и стараться смотреть на ситуацию только глазами своего партнера.

Могу же я сначала понять то, что он сам почувствовал, и только потом высказать свое мнение? Одновременного общения не существует, можно говорить только с одним собеседником, который будет слушать.

Поэтому диалоги и напоминают сражение за право быть услышанным. В этом диалоге каждый хочет привлечь внимание другого и быть услышанным — оба собеседника преследуют одну и ту же цель. Если мы чувствуем, что нас не слышат, нужно задуматься. Возможно, мы не слишком ясно формулируем свои мысли, надеясь, что остальные должны сами понять, о чем мы говорим. А возможно, мы не осмеливаемся высказать вслух свои намерения: В каждом из нас живет огромное желание говорить, не подвергаясь критике, одобрению, непониманию, утешению, навешиванию ярлыков со стороны собеседника.

Просто быть услышанным, чтобы лучше услышать самого себя. Умение слушать — это отличный подарок, его приятно и просить, и дарить, и получать.

Не только слышать, что сказал собеседник, но и видеть его улыбку, взгляд, жесты, действия, ощущать дыхание Слышать — это вопрос внимания, скорее, даже внимательности. По каким-то совсем незначительным знакам мы чувствуем готовность другого слушать тебя, и такая связь качественно улучшает отношения. Взгляд, дыхание, жест, пауза, приглашающие к более откровенному разговору.

Парадокс способности слышать заключается в том, что необходимо не только слышать, в каком тоне ведется беседа, но также понимать, что иногда за выбранным тоном собеседник скрывает совершенно другие чувства. От шаблонных фраз до выражения своих истинных чувств мы идем тайными и длинными путями. Слышать, что говорят, — это значит понимать, откуда берутся слова, и неважно, при каких обстоятельствах они были сказаны.

Если собеседник рассказывает вам о своих мечтах, а вы принимаете все сказанное за реальность, значит, вы не понимаете, не слышите его, и такого рода недоразумения часто служат источником страданий. Когда я сказал ей: Когда женщина, живущая на протяжении нескольких лет с мужчиной, у которого не может быть детей, нежно шепчет ему на ухо однажды вечером: Она не ждет ответа от своего мужчины, поясняющего ей, что он не может иметь детей, она просто хочет озвучить свои мечты и быть услышанной им.

Воображение позволяет нам связывать окружающую реальность и свой внутренний мир желаний. Дети слишком эмоциональны и порой просто не воспринимают логические доводы родителей. Они понимают только то, что их не поняли. Если собеседник говорит с вами о своих мечтах, хочет поделиться идеями, а вы не чувствуете его эмоций, значит, вы просто не слышите его. Возможно, он старается рассказать о чем-то личном, прикрываясь общими словами, и если вы верите его логически построенной речи, то это также означает, что вы его не услышали.

Если вам говорят о проблемах со здоровьем, должны ли вы обращать внимание на тон собеседника? Должны ли вы понимать, что соматизация — это тоже определенный способ выражения эмоций? Должны ли вы задаваться вопросом, почему собеседник выражает свои эмоции таким образом?

Как вы поведете себя? Сделаете вид, что ничего не поняли и продолжите разговор в том же тоне или же попробуете узнать, что с ним происходит на самом деле? Слышать — это значит, с одной стороны, пропускать все услышанное через себя, а с другой — вкладывать в него свой смысл. Или вы можете принять это на свой счет: Слышать — это не значит отвечать, но тем не менее иногда именно ваш ответ может помочь понять, что вы услышали, а что нет.

Помимо ответной реакции важен и момент вашего присутствия. Если вы хотите улучшить общение, крайне важно уяснить, что, услышав в тоне собеседника просьбу, необязательно бросаться ее исполнять. Вы можете просто выслушать проблему человека, не возлагая на себя обязательств по ее решению. Вы можете просто слушать собеседника и быть с ним рядом. Я бы хотел, чтобы меня сейчас выслушали, просто выслушали, без упреков и осуждений.

Если окружающие воспримут всерьез наши слова и начнут доказывать, что на самом деле именно работа движет нашу жизнь, мы просто обидимся. В следующий раз мы постараемся быть более внимательными и не станем демонстрировать окружающим свои мимолетные слабости. Все мы хотели бы быть понятыми без лишних пояснений: Было бы хорошо, если бы собеседник мог подбодрить словами, утешить или просто помечтать вместе с нами о предстоящем отпуске. Все то, что мы говорим, — это всего лишь малая толика происходящего внутри нас.

Сказанное нами — это всего лишь оболочка нашего внутреннего мира. Один друг сказал мне: Чувства и эмоции зависят от того, в какой момент жизни мы их испытываем.

Выражение чувств и эмоций можно сравнить с тем, как изменяется свет в течение дня. Способность собеседника внимательно слушать помогает нам последовательно излагать свои мысли, понимать себя в каждый конкретный момент времени.

У нас не было бы такого шанса, если бы не собеседник, который, внимательно слушая нас, помогает нам изложить и понять свои противоречивые мысли и чувства по поводу сложившейся ситуации. Когда слова больше не являются соединяющим мостиком между двумя людьми, когда слова отдаляют. Нас может сильно задеть, когда, говоря о своих чувствах, мы неожиданно наталкиваемся на стену логических доводов либо оценочных суждений.

Система ценностей не в силах повлиять на наши чувства. Иногда она помогает их подавить, спрятать или отрицать, но только не стереть. Какой ревнивец перестал быть ревнивцем, сказав себе: Какой ребенок перестает бояться после слов родителей: Может показаться довольно странным, когда собеседник не оценивает то, что мы говорим. Есть правые и виноватые. Когда я звоню своей бывшей жене, чтобы поговорить с дочкой, в случае если трубку поднимает ее новый муж, он не дает мне поговорить с дочкой, и ведь понятно, что здесь его вина, а не моя!

Она думает только о себе. Она так избалована — как все дети, выросшие без братьев и сестер. Вы же не будете мне доказывать обратное?!

Логическое мышление не мешает эмоциональному восприятию, это два несовместимых уровня. У тебя будет хорошая учительница, и тебе должно понравиться заводить новых друзей Мать в этом разговоре сразу пресекла диалог, заведенный сыном, отказавшись услышать его. Ребенок понял ее так: Каждый день по нескольку раз мы произносим ничего не значащие фразы и слова.

Мы предпочитаем давать стандартные ответы, нежели пытаться вникнуть в сказанное и начать живой разговор. Чувства, логические доводы и система ценностей — это составляющие нашего внутреннего мира, которые никак не могут договориться друг с другом.

Пересекаясь между собой в процессе общения, они порождают недоразумения и непонимание. Но и внутри нас они постоянно находятся в споре без особой на то причины. К какому голосу нам стоит прислушаться? А к какому не стоит? Как свести воедино разум, эмоции и логику? Мы все стремимся найти золотую середину, обрести гармонию, забыв навсегда про все свои внутренние терзания и противоречия.

Метакоммуникация — это способность отвлекаться от содержания разговора, сосредоточиваясь на самом процессе общения. Мы можем выражать свою потребность быть услышанными и просить то, о чем мы мечтаем и на что надеемся. Я хотела рассказать маме, как прошло одно событие, к которому она отчасти была причастна. Конечно, она сразу стала бы оправдываться и высказывать свое мнение. Но я попросила ее сначала выслушать меня и попытаться услышать.

Эта женщина может потом сказать своему мужу: Конечно, я была без денег и беспокоилась, как воспримут мою беременность родители, как они отнесутся к тому, что я встречалась с тобой. Мне было ужасно больно, и сейчас я хотела бы, чтобы ты выслушал меня.

Мне бы не хотелось нести этот груз в одиночку, и, хотя я прекрасно понимаю, что в тот момент тебе тоже пришлось несладко, я хочу, чтобы ты выслушал все, что так долго копилось во мне и оставалось невысказанным. Не воспринимай это как обвинение, ведь я всего лишь хочу поделиться с тобой своими эмоциями. Метакоммуникация — это необходимый шаг на пути налаживания отношений со своими родителями.

Взрослый мужчина тридцати восьми лет может сказать своему отцу: Для меня очень важно, что я осмеливаюсь тебя просить выслушать меня, не отвечая и не осуждая. Я хотел бы попросить тебя не задавать мне вопросов или говорить что-то вроде: Если бы ты только знал, как я боюсь произнести все вслух.

Еще ужаснее то, что ты все знаешь наперед. Я чувствую себя совершенно униженным. Попытки наладить общение с окружающими людьми всегда подразумевают и пересмотр нашего отношения к самим себе. И на первом этапе, который, по сути, никогда не заканчивается, нам важно понять собственные чувства и эмоции в данный момент жизни. Радости или горести, счастье или несчастье, любовь или разочарование.

Выяснить, что мы на самом деле чувствуем, оказывается порой трудно — ведь нас так долго учили отрицать, прятать, подвергать жестокой цензуре свои чувства и эмоции. Плюс к этому эмоции могут легко сбивать нас с толку. Недовольство от того, что надо сопровождать человека на встречу, которая вызывает у нас скуку, смешивается с удовольствием от того, что, сопровождая его, мы делаем ему приятное Мы легко обманываемся насчет своих чувств.

Например, злость — это в первую очередь сигнал. Она свидетельствует о том, что мы ждали чего-то и не получили, отсюда и разочарование. Помимо злости нас посещает мысль о том, что, может быть, нам стоило ожидать чего-то другого? Отказываясь от своих ожиданий и надежд, мы испытываем чувство несправедливости и утраты. Мы не лишаем себя чего-то, отказываясь, так как, если быть точным, чувство утраты возникает тогда, когда мы все еще продолжаем надеяться на что-то и не получаем желаемого.

Мы всего лишь отказываемся от чувства фрустрации. Быть честным по отношению к себе и своим чувствам, прислушиваться к ним — все это требует большого внимания и бдительности. Чаще всего чувство вины появляется не из-за того, что мы что-то сделали, а потому, что, наоборот, не сделали то, что должны были сделать, сказать или почувствовать Понимание своих настоящих чувств помогает нам найти золотую середину и обрести уверенность в себе, делает нас более последовательными в своих поступках и поведении по отношению к другим людям.

В следующей главе мы расскажем про способы, которые помогут найти путь к откровенному общению и здоровым отношениям. Приподняв камень мстительной ярости, мы находим под ним дремлющие в тени ростки наших потерь, печалей, несчастной любви, ошибок.

Но также мы видим рядом ростки будущих прекрасных цветов и лучи солнца, освещающего наш дальнейший путь. Мы задаемся вопросами не только об общении, но и об отношениях, о возможности быть с кем-то связанным.

Мы почти ничего не знаем о том, почему и как образуются подобные связи между людьми. Часто мы путаем их с чувствами, которые мы испытываем к определенному человеку. Такая путаница между отношениями и чувствами существует практически у всех. Между эмоциями и отношениями существует разница. Часто происходит так, что, прикрываясь своими чувствами к человеку, мы терпим невыносимые отношения. Наши чувства и наши отношения — это две разные вещи, несмотря на их очевидную связь.

Мы связываем себя с людьми, чтобы чувствовать в жизни большую определенность и уверенность. Такие узы образуют единое целое с нашим внутренним миром желаний, потерь, страхов, ожиданий и потребностей.

Все это кажется таким же непостижимым и непонятным, как и попытка разгадать смысл связывающих нас уз. Связь между людьми сродни живому организму, который рождается, развивается и умирает, сохраняя свою главную тайну.

Он может быть ранен, может чувствовать себя плохо или хорошо, может чахнуть. Узы, которые умирают, не исчезают мгновенно.

Они словно засыпают и остаются где-то глубоко в нашей памяти или бессознательном. Связывая себя с кем-то, мы стараемся брать от него лучшее — и это то, что с нами остается.

Узы подобны живым организмам, это хрупкие структуры, требующие огромного количества сил и информации. Каждый поддерживает и питает какую-то часть отношений. Эти узы называются любовью, дружбой, отношениями, привязанностями, кругом общения Такое единство, будь оно даже вымышленным, ненастоящим или метафоричным, и является целью нашего повествования. Порою отношения уничтожают индивидуальность.

Мы видели людей, целиком поглощенных отношениями, полными беспокойств и забот. Система функционирует, только сосредоточившись на потребностях и желаниях коллектива, а не отдельно взятой личности. Иногда случается так, что в паре только один подпитывает своей энергией отношения — это своеобразная игра в одни ворота.

Женщина рассказывает о своей невероятной преданности и самопожертвовании в отношениях с мужем: Я была посредником между ним и его матерью, а сейчас он неожиданно бросает меня и оставляет без копейки. Некоторые люди не придают должного значения отношениям. В частности, для некоторых пар достаточно пожениться или просто жить вместе, чтобы поддерживать отношения. Иногда достаточно просто посмотреть вокруг себя, чтобы увидеть, что некоторые супружеские отношения — не что иное, как простая формальность, а внутри нет ничего.

Итак, в этой книге мы признаем, что отношения — это некая третья сторона, у которой есть свои потребности и желания. Распалась связь, существовавшая в трехчастной архитектурной композиции. Ясная Поляна была для Толстого фамильным Парадизом, идеальной Аркадией, блаженным Элизиумом, наполненным грезами о деде, матери и отце. Своим творчеством он смог навсегда остановить время своих предков, запечатлев его во второй реальности.

Искусством междубытия он овладел мастерски. Сделку по продаже большого яснополянского дома осуществил по просьбе писателя его троюродный брат Валерьян Петрович Толстой осенью года. За 5 тысяч рублей ассигнациями дом был продан на своз помещику П. Горохову в село Долгое, находившееся в 35 верстах от Ясной Поляны. Инвариантные свойства Ясной Поляны как культурного текста способны порождать в свою очередь тексты литературные и вместе с тем подпитываться ими.

Безусловно, охватить весь текст усадьбы просто невозможно. Осознавая всю уникальность усадебного текста Ясной Поляны, мы попытаемся осветить только некоторые точки пересечения Н.

Волконского, сиятельного князя, деда писателя с его гениальным внуком. Такое обращение к опыту князя, хотя и контурно, но. Иными словами, что сугубо дедовского и, напротив, не дедовского прочитывалось в ощущениях Толстого, для которого Ясная Поляна стала театром памяти предков? В этой связи вполне логично задаться следующим вопросом: Думается, что существует несколько ответов на этот вопрос. А что представляла, например, Ясная Поляна в начале х годов со своими ирреальными, почти фантасмагорическими обитателями в реальном, а не литературном отражении?

Как ответить на вопрос, подобный квадратуре круга: Что есть опыт проживания писателя в Ясной Поляне? Ведь во многом Толстому пришлось порвать с традицией деда и отца и привнести новые веяния в родное поместье. Ясная Поляна как текст жизни Толстого понимается нами как особая знаковая система, сублимировавшая материальную реальность в вербальную духовную ценность. Этот читательский интерес Делиля к садам корреспондировал с барочной идеей, восприятием сада как книги, а книги как сада.

Для Льва Толстого Ясная Поляна стала его любимой книгой, которую он читал словно захватывающий роман о предках всю свою жизнь. Этот текст возвышал его душу. Кажется, с традицией Волконского Толстой поступил вольно. Появилось желание противопоставить фамильному гнезду собственную модель, не являвшуюся ни в коей мере его зеркальным отражением или точной копией.

В дневнике Льва Толстого есть любопытная запись: И еще одно красноречивое, много объясняющее признание: Неумеренные восхваления предка пагубно могли сказаться на самовыражении. И однажды предоставилась возможность избавиться от культа деда. Два дня и две ночи Толстой играл в штосс. Деньги, конечно, можно было бы получить от продажи леса.

Казалось бы, как просто. Но Толстой решил продать дом, наполненный преданиями, легендарными воспоминаниями. После продажи комнатного дома и женитьбы Толстой поселился в правом флигеле, состоявшем из пяти верхних комнат: Во флигеле не нашлось места для отдельного кабинета.

Пространство дома было поглощено семьей, певцом которой он в то время был. Писательство еще не стало тогда для него самого фатальным и несчастьем для семьи; оно не крало тогда его у жены и у детей. Ведь что такое писатель, как не забытые семейные дела плюс гипертрофированное тщеславие, способное предпочесть семейному благополучию миг славы? Обретение семьи, наслаждение эгоистичным счастьем поменяло пропорции, соотношения двух реальностей. Жена и дети в этот момент поглощали Толстого- писателя, меняли его статус, заставляли думать о земном и суетном.

Но писательство нуждается в тишине и одиночестве больше, чем в семейном шуме. Шедевры Толстого — плоды труда великого одиночки, гипертрофированного индивидуализма, позволявшего быть наедине с вечностью, где жена и дети — посторонние гости.

Любое писательство — вертикаль, движение вглубь себя, а семья — горизонталь, с развитием вширь. Толстой вынужден был сделать к флигелю пристройки, втрое увеличив количество комнат. У этого человека тотального творчества всё приобретало оттенок писательства — жена, дети, дом, одежда.

Толстой словно путешествовал по своему дому. Литература и жизнь здесь смешивались самым причудливым образом. Порой получалось что-то промежуточное — не литература и не жизнь, не сон и не явь, нечто похожее на особое пространство между спальнями супругов, отделенное тамбуром и зафиксированное тремя дверями.

Дом Толстого не равен Толстому, как и карта Земли не равна Земле. Но горизонты нашего представления о великом человеке он приоткрывает несомненно. Ведь дом — это зеркало, в котором отражалась как семейная жизнь Толстого, так и литература. Все его кабинеты размещались непременно в восточной части дома, чтобы можно было наслаждаться зарей.

От силы солнца зависел пафос его литературного труда, как от силы луны его семейное счастье. Убранство дома, далекое от великолепия, располагало к простому человеческому счастью, не к метафизической бездомности. Интерьер уникален еще и отсутствием икон если не считать женской половины дома и малого образка, висящего в зале. Этот образ стал для писателя личным мифом, спасающим божеством. С по год он украшал интерьер его спальни, оберегая и защищая его любовь от сложностей бытия.

Символ Мадонны оказался чрезвычайно многозначным и очень интимным. Магия этого образа заключалась для него в материнстве. Встреча в Дрездене с подлинником ослепила его, заставив забыть обо всем, кроме Мадонны, вобравшей в себя весь мир женской души и давшей ответы на вопросы: Известно культовое отношение Толстого к рано умершей матери. Страдая без материнской ласки-любви, он грезил о новом счастье, подаренном будущей женой с чертами, повторяющими в чем-то его мать.

Поиск семейного счастья был связан с образом родителей. Толстой увидел Мадонну, когда находился в душевном томлении, сочинял свой миф, свой идеал жизни в виде прелестного семейства, во многом повторяющем родительские черты.

Он не помнил облика матери. Не сохранилось ни одного ее портрета. Поэтому он должен был его сотворить. Утрата компенсировалась ликом Мадонны, соединилась с ним. Сначала он познакомился с луврской Мадонной Леонардо да Винчи, но ее загадочная улыбка оставила его равнодушным. Толстой прославлял, обожествлял женщину-мать, восхищался ею. Его метафизика любви в это время сводилась к бесхитростной в своей простоте формуле — к размножению, к осуществлению бесконечности материи.

В этом заключалось исполнение божественной воли. Любовь явилась средством исполнения этой воли. Софья Андреевна пыталась найти ответ на вопрос: Тяжкая ноша — быть женой гения. Став матерью тринадцати детей, она приближалась к идеалу своего мужа, считавшего, что брак без детей ущербен, ибо сила семьи — в детях. Любовь к семье дарила силы и озаряла, как и героя его романа Левина, светом жизни.

Не без влияния Толстого, Николай Ге создает портрет Софьи Андреевны, воспевая ее не как жену писателя, а как женщину-мать. Казалось, чем сильнее приближалась жена к идеалу, тем дальше муж отдалялся от нее. Однако как же быть тогда с идеалом, с метафорой, заменившей прошлое?

Толстой сделал совсем иное: Теперь писатель больше, чем муж, нуждался в этом идеальном образе. В момент рождения двенадцатого ребенка в отношениях мужа и жены что-то надломилось. Идея общей спальни стала неактуальной, закончила свое существование. Между спальнями Толстого и его жены появилось нечто похожее на пограничное пространство.

Образ Мадонны-матери, трансформировался в иной смысл, в иной символ — Музы. Толстой любил осваивать дедовское пространство, ловко приспособливая его к своим вкусам. Так, движимый желанием освободиться от патерналистских комплексов, он распрощался с фамильным домом, преобразовал один из флигелей трехчастной архитектурной композиции, сделав его главным жилым домом.

Засадил огромные пустовавшие площади яблонями — за конюшней, за Красной аллеей, за рекой Воронкой, за Нижним парком, доведя масштаб садов до 40 десятин. Весьма талантливым адептом дедовских традиций он оказался и в лесоводческих проектах. Получив в наследство десятин леса, он увеличил их более чем вдвое — до десятин. Он теперь уже не топал ногами, как в юности, чтобы вызвать дух деда. Он преображал Ясную Поляну с помощью писательства — в иной реальности. Таким образом он предоставил усадьбе шанс жить вечно.

Под особым патронажем Толстого находился Нижний парк, ассоциировавшийся с образом матери и вы. Материнская субстанция растворилась во всем — в стихах, легендах, в парковых дорожках, в ротонде из серебристых тополей, которые когда-то были высажены матерью из кадочек Беседка, построенная почти у обрыва, близ Большака, откуда она могла видеть своего мужа, возвращавшегося из деловых поездок, напоминала одинокого стража, уставшего от ожиданий любимого человека. Каждый день был похожим на другой своими прогулками, распорядком, начинавшимся с чашки кофе и заканчивавшимся чаепитием, музицированием, сменяемым игрой в шахматы или в карты.

Малое и великое переплеталось, образуя тугой узел повседневности. При Толстом Ясная Поляна пережила четыре эпохи развития. Паутиной быта он был опутан на протяжении всей своей жизни. Мог ли Толстой избежать повседневности? О семейной жизни Толстого, гениального одиночки, кажется, известно если не все, то очень многое.

Он женился в 34 года вполне сложившимся человеком. С так называемым женским вопросом писатель был знаком не понаслышке: Однако мистерия личности Толстого складывалась не только из семейного счастья, которое, кстати, не бывает статичным, но и из эротики холостяцкой жизни. Его молодечество вряд ли назовешь банальным или сплошной дурной реальностью.

Здесь логика жизни совсем иная. Свои грезы о семейной жизни он нежно пестовал начиная с 15 лет. Невозможно точно подсчитать количество побед, одержанных писателем над многочисленными магда- линами и весталками.

Судя по дневниковым записям, их было немало. Проблема телесности была для Толстого актуальнее любви. Свое сексуальное поведение в пору молодости писатель оценивал не с точки зрения своего дурного темперамента, а с точки зрения ужасной привычки к разврату. Здесь сказывалась прежде всего сила родового тендера, а не индивида. Стоит ли говорить о том, что ненасытная гиперсексуальность мешала его творчеству? Обращаясь в прошлое Льва Николаевича, не во всем для нас ясное, хочется не столько найти ответы, сколько задать вопросы.

Был ли юный Толстой склонен к любовным излияниям или же нет? Как относился к непристойностям? Какова эманация его любви? Безусловно, бытие напрямую зависело от плотских влечений, а феноменальная личность Толстого — от любви и ревности, желания и наслаждения, запретов и соблазнов, страстей и сублимаций.

Это напоминало мчащегося самца-оленя по следу самки-подруги для того, чтобы быть с ней. Его первый коитус произошел, когда он был еще подростком, в 14 лет. Как водится, он начал с подражания взрослым: Пятилетнему Лёве-рёве старший брат Николенька открыл тайну — все люди станут счастливыми и будут любить друг друга, превратясь в муравейных братьев. Игра младших Толстых заключалась в том, что дети усаживались под стулья, загораживая их ящиками, завешивая платками и тесно прижимались друг к другу.

Лев, как и его братья, испытывал чувство особенного умиления, а потому очень полюбил эту игру с эротическим привкусом.

Эта забава была магнетически заряжена любовным чувством, требовавшим разгадки. Она представляла собой некий эротический прием, обходной маневр желаний.

Любовь — это пространство иносказаний, прячущихся от прямых смыслов. Здесь желание убегало от телесной реальности. Чтобы усилить желанность, дети нежно прикасались друг к другу под стульями в полной темноте. Это был первый, робкий и поэтичный эротический опыт Толстого. Став юношей, Толстой порой слушал незамысловатые сентенции своей добродушной тетушки Пелагеи Ильиничны, убеждавшей, что лучше всего воспитывает и образовывает молодого мужчину связь с замужней женщиной, обладающей богатым сексуальным опытом.

Тетушка советовала также своему племяннику вступить в близкие отношения с крестьянкой. Писатель привык самостоятельно решать собственные проблемы. Но провозглашенные постулаты оказались невыполнимыми для него: Теория никак не подтверждалась практикой, и он, словно олень, уже мчался сквозь чащобу леса, чтобы настичь Ее и быть с Ней.

Инстинкт оказался сильнее ума. Казалось, он непобедим, а потому постоянно развращал душу Толстого. Сексуальность по-прежнему одерживала победу над соблазнительными сантиментами. Сладострастие не поддавалось табу и действовало с точностью до наоборот.

Он решительно отворял дверь, и Она приходила к нему. Удовлетворение плоти сопровождалось рефлексивным самоедством. Он не мог потом видеть объект своих вожделений. Она была ему противна и гадка, он ненавидел ее, потому что из-за нее изменил своим правилам. Тем временем, когда чувство долга протестовало, похоть и страсть брали верх. Раскаяние стало одолевать его все сильнее и сильнее. Плотское и мелочное все-таки побеждало, и Толстой покорно поддавался ему, засыпая с мечтами о славе и женщине.

Его жизнь была постоянным противоборством телесного с духовным, низшего с высшим. Избави меня от тщеславия, нерешительно. Толстой старался быть осторожным в своих сладострастных привычках, из-за которых он однажды заболел в 19 лет и попал в больницу. Так, в непрекращавшихся муках и раскаяниях, он проводил лучшие годы своей жизни. Все возвращалось на круги своя: Грубую сексуальность, казалось, не могли победить никакие удовольствия и желания, творческие радости.

Со временем гиперсексуальность гармонизировалась за счет ярких эротических стремлений к воображаемой женщине, к семейному счастью, которыми он все более и более дорожил. Кто же стал для него прообразом любви? Их было с избытком. Они заполняли его сердечную жизнь. Но какое-то другое, высшее чувство говорило: Мы помогаем друг другу идти к этой цели.

Эти мечты о семейном счастье Толстой частично воплотил в своей реальной повседневной жизни, архетипом которой во многом послужил образ родительской семейной идиллии. Любовь, действительно, тайна великая. Особенно если это касается великого тайновидца плоти, обладавшего искусством видеть то, что скрыто от взора простого смертного. Толстой все время читал любовные знаки и находился в их власти. Для него было, например, очень важно, с какой стороны ему светил месяц — с левой или с правой.

Любовь идентифицировалась в его сознании с женитьбой. В своих любовных объектах он прежде всего хотел увидеть жену. Но к женитьбе он поначалу относился слишком трезво и прагматично. В своем дневнике он как-то по-. Как видно, время для его семейного счастья еще не пришло.

Он не был тогда к этому готов. Не имел практики возвышенной идеальной любви, к которой стремился. Толстой стоял пока лишь на пороге такой любви, способной заглушить его сексуальные порывы. Эротика его нового поведения представляла собой некую смесь метасексуального сознания с воображением, идеализацией женского образа, уводящей от телесных привязанностей.

Он робко нащупывал в себе способность к подобной любви, освобожденной от плотских стремлений. Первые любовные попытки представлялись ему почти умозрительными, надуманными, лишенными реальных черт возлюбленной. Толстой только постигал мудрость любви, ars erotica, которая преобразовывала его, создавала заново, помогая соединить любовное вдохновение с творчеством. Женские образы конструировали его личность. Его любовь к женщине соткана из минутных мгновений, она не поддается жесткой логике велений.

Ведь правила любви вряд ли способны застраховать от душевных травм, неудач или катастроф. Любовь иррациональна, скрыта от разума. В итоге получился донжуанский список, в который вошли реальные или воображаемые его возлюбленные. За ней следовала Зиночка Молоствова, словно комета промелькнувшая в бальном вихре мазурок.

Чем сильнее он влюблялся в свою модель, тем воздушней, прозрачней она становилась. Спустя год Толстой сухо отметил в своем дневнике: Обладание Зиночкой было скорее мистическим, не предполагавшим каких бы то ни было телесных касаний и продолжений. Влюбленность в нее не поглотила его целиком. Интимное пространство Толстого имело размытые границы. Ведь влюбленность постоянно творит новые смыслы из ничего.

В это время Толстой находился в пограничном состоянии, в промежутке между эротическим желанием и нереализацией его. Тем не менее воображаемая любовь окрыляла, творила свои чудеса, несмотря на все отклонения от смутно сознаваемого им идеала. Напряженная интеллектуальная работа помогла ему оценить радость влюбленности, осмыслить значимость личной любви, увлечься идиллией близкого счастья.

Он не переставал мечтать об этом: В дневниковых записях Толсто. Возможно, именно она послужила одним из прообразов Марьяны — объекта любви толстовского героя Оленина. По мере движения вверх по лестнице он избавлялся от своих прежних сексуальных стремлений, чтобы испытать более совершенные состояния. Для этого необходимо было многое в себе преодолеть: Пока энергия любви растрачивалась на преобразование себя.

Мудрость любви, опирающуюся на интуицию, развитую совесть, на опыт, на чувство красоты и меры, он еще целиком не постиг. Толстого постоянно сопровождали три опасности: Но писатель не терял самого главного — самообладания, продолжая поиск одной-единственной. Любовь к дикарке он променял на любовь к провинциальной барыне, чтобы убедиться в очевидном: Истинным наслаждением могло быть только чудо, олицетворявшее божественный покой, соединявшее с вечностью, но удалявшее от вполне земных обольстительниц.

Ведь они были ему необходимы и как модели его героинь. Понятно, что почти сразу подвернулась претендентка на роль жены. Толстой думал о Валерии как о своей возможной жене. Она была моложе его на восемь лет. Толстому же шел й год. Мечты о семейном счастье могли бы стать реальностью. Но рассудок превалировал в их отношениях. Обоим явно не хватало стихийных порывов любви.

Друзья же Льва Николаевича. Целых три месяца Толстой посвятил изучению своей избранницы. Однако намерений своих Толстой не оставил. Он продолжал верить в семейное счастье, а если не добьется этого, считал он, то погубит все — талант, сердце, сопьется, наконец, сделается картежником и вором.

Поскольку Валерии Арсеньевой не удалось покорить сердце Толстого, его любовный список стали пополнять новые имена, среди которых оказалась и Александра Дьякова, сестра его друга. Лев Николаевич встретился с ней в Петербурге, а был знаком с Александрой с юных лет. Он увлекся ею и переживал, что она досталась не ему.

Александра вызывала в нем сильные чувства, и Толстой был счастлив, что она догадывается о них. Однако не мог довольствоваться адюльтером, как и его литературный двойник Константин Левин: Его понятия о женитьбе поэтому не. Толстой прошел мимо Дьяковой и вскоре был буквально захвачен ураганом светских увлечений, изрядно пополнивших его любовный список Екатерина Тютчева, Прасковья Щербакова, Александра Чичерина, Елизавета Менгден и другие.

Прошел всего год с тех пор, как он расстался с Валерией Арсеньевой. С Екатериной Львовой Толстой познакомился в Германии. Он считал бы себя дураком, если бы не женился на ней и если бы она нашла свое счастье с другим.

Порой ему чудилось, что все так и есть, что он изо всех сил влюбился в нее. В итоге дневниковые записи запестрели новыми женскими именами, среди которых и Екатерина Трубецкая. Но большинство женских образов пролетели, промелькнули, не оставив следа. Иная история произошла с Екатериной Федоровной Тютчевой, дочерью прославленного поэта. Любовью к Кити Толстой болел несколько месяцев.

Она вызывала в нем разноречивые чувства: Спустя пять месяцев он записал: Часто с ужасом случается мне спрашивать себя: Нет возможности жизненного счастья, но зато легче быть вполне человеком духом,. Позже, через полгода Лев Николаевич напишет Александрии Толстой: Александрии Толстая занимала особое место в жизни Льва Николаевича.

Она была его дальней родственницей и фрейлиной императрицы. Перед Александрии, как мы уже говорили, он непременно мысленно надевал фрак, уверенный в том, что все женщины дотягиваются только до ее колена. Именно она помогала ему быть иным. И лучшее тому подтверждение — его переписка с ней. Мир мечтаний и абстракции представляла собой для Толстого некая триада — любовь, рассудок и судьба. Вскоре в толстовском любовном списке появилось новое имя: Связь эта продолжалась долго, оставив после себя глубокий след.

Впервые в нем соединилось чувство оленя с чувством мужа. Дневниковые записи Толстого обнажают экспрессию его чувств к ней: Вянущая черемуха в корявых рабочих руках; захлебывающийся голос Василия Давыдкина. Все эти дни ждал тщетно. Нынче в большом старом лесу.

Красный загар, глаза… Я влюблен, как никогда в жизни. Но вскоре восторг сменился совсем другим чувством: Уже не чувство оленя, а мужа к жене. Удивительное дело, прочитав в медовый месяц дневник мужа с его откровениями, Софья Андреевна, с безошибочной женской интуицией отреагировала только на эту связь. Аксинья чуть было не стала причиной разлада в семейной жизни Толстого. Через год после замужества жена писателя записала в своем дневнике сон: Выходят откуда-то одна за другой, последней вышла Аксинья, в черном шелковом платье.

Я с ней заговорила, и такая меня злость взяла, что я откуда-то достала ее ребеночка и стала рвать его на клочки. И ноги, голову — все оторвала, а сама в страшном бешенстве. Любовь Толстого, действительно, тайна великая. Диапазон ее впечатляющ — от бурных страстных потрясений до тихого созерцания женской красоты в самом возвышенном смысле.

Ему, к счастью, не пришлось, подобно Бальзаку, подсчитывать, например, сколько рукописных листов он потерял из-за мига любви. Для него было гораздо важнее, что любовь явилась необходимой матрицей для его гениальных романов, где царила Женщина во всем блеске своих соблазнов. Именно она стала для него радостью, печалью, вдохновением. Он постоянно балансировал между чувственными желаниями и жаждой большой любви.

Василий Розанов, известный как русский фрейдист, как-то поведал о семейной тайне Толстого, сославшись. Однажды зашла речь о детях Льва Николаевича, что они — не способны. В этой связи тот привел некую философию, вспомнив одного своего ребенка. Подобная психофизика является андрогинной, то есть с ослабленным чувством половой принадлежности.

Андрогинами были многие гениальные люди. Тайну мира Лев Николаевич рассматривал в лунном свете, отраженном в воде, что и вызывало в нем напряженные колебания. Луна и вода вошли в его жизнь в качестве основных символов. Именно они одарили его силой воспоминания, основного прообраза всех его героев. Реальность и воспоминания слились в единое целое, позволив в полный голос зазвучать теме счастья.

Но лунный свет, как и любовь, чрезвычайно зыбок, переменчив, волшебен и непредсказуем. Он обольщает обманчивыми надеждами, и, конечно, луна обостряет и поэтизирует сексуальные влечения. Сохранилось прелюбопытное дневниковое признание писателя: Одно сильное чувство, похожее на любовь, я испытал только, когда мне было 13 или 14 лет; но мне не хочется верить, чтобы это была любовь; потому что предмет была толстая горничная правда, очень хорошенькое личико , притом же от 13 до 15 лет — время самое безалаберное для мальчика отрочество: В мужчин я очень часто влюблялся, 1 любовью были 2 Пушкина, потом 2-й — Сабуров, потом 3-ей — Зыбин и Дьяков, 4 — Оболенский, Блосфельд, Иславин, еще Го- тье и многие другие… Я влюблялся в мужчин, прежде чем имел понятие о возможности педерастии-, но и узнавши, никогда мысль о возможности соития не входи.

Странный пример ничем не объяснимой симпатии — это Готье. Не имея с ним решительно никаких отношений, кроме по покупке книг. Меня кидало в жар, когда он входил в комнату.

Любовь моя к Ис- лавину испортила для меня целые 8 месяцев жизни в Петербурге. Хотя и бессознательно, я ни о чем другом не заботился, как о том, чтобы понравиться ему. Все люди, которых я любил, чувствовали это, и я замечал, им тяжело было смотреть на меня.

Часто, не находя тех моральных условий, которых рассудок требовал в любимом предмете, или после какой-нибудь с ним неприятности, я чувствовал к ним неприязнь; но неприязнь эта была основана на любви. К братьям я никогда не чувствовал такого рода любви. Я ревновал очень часто к женщинам. Я понимаю идеал любви — совершенное жертвование собою любимому предмету. И именно это я испытывал. Я всегда любил таких людей, которые ко мне были хладнокровны и только ценили меня.

Чем я делаюсь старше, тем реже испытываю это чувство. Ежели и испытываю, то не так страстно, и к людям, которые меня любят, т. Красота всегда имела много влияния в выборе; впрочем, пример Дьякова; но я никогда не забуду ночи, когда мы с ним ехали из Пирогова, и мне хотелось, увернувшись под полостью, его целовать и плакать.

Сам ее свет рождал обманчивый мир, являвшийся своеобразным ответом на трагическую невозможность устроить свою личную жизнь с помощью одной лишь женской любви. Писателю помогло то, что он проживал любовь, живую жизнь через слово. Он вслушивался, вчувствовался, размышлял с пером в руке, с помощью очередного чистого листа бумаги.

Толстой писал крупным веревочным почерком, в котором его бывший приятель Б. Чичерин угадывал женский почерк. В семантике поведения писателя он не раз наблюдал женские чер. Сразу же из-под венца, после родительского благословения, опустошенных бокалов с шампанским, слез невесты, ночью, под шум начинавшегося дождя, молодые покидали Москву, чтобы обустроить собственную жизнь в Ясной Поляне. Молодая жена сама приняла решение ехать не за границу, а в деревню. Так, например, по-прежнему в яснополянском парке под липами варили варенье, снимая пышные розовые пенки под жужжание пчел и ос, но уже по иной рецептуре, привезенной Соней от московского медика профессора Анке, суть которой заключалась в том, чтобы не подливать воды: Их Толстой полюбил с детства, но к ним добавилась еще одна кондитерская причуда — ан- ковский пирог, ставший символом буржуазности, привнесенной женой в яснополянский быт.

Даже в странных увлечениях величавой хозяйки, Любови Александровны Берс, гордо. Лишь святой Спиридоний, как в былые времена, оставался покровителем рода Толстых и Ясной Поляны. В свой медовый месяц, проводимый в милой Ясной, новобрачные наслаждались роскошью общения друг с другом.

Их приветливо с хлебом-солью встретили любимые тетушки и брат Сергей, благословившие молодых фамильной иконой. Ергольская торжественно вручила Соне связку ключей от многочисленных сундуков, шкафов, кладовой с припасами. Ключей оказалось более тридцати. Она прикрепила их к кольцу и подвесила к поясу своего платья. Позже эту тяжелую связку Софья Андреевна стала хранить в специальном ящике, ключ от которого был только у нее, и она с ним никогда не расставалась. Восемнадцатилетняя Соня уверенно заняла место хозяйки, без колебаний предпочтя его беззаботной и веселой московской жизни.

О своей совместной жизни с мужем Софья Андреевна многое узнавала из его романов, вынося за скобки романтизированный флер. Умел же он о превращении женщины в фарфоровую куклу написать восемь стра. Счастье всегда на стороне тех, кто доволен жизнью. Они казались самыми счастливыми, ведь счастлив только тот, кто счастлив в своем доме. Семья еще не представлялась им самым тяжким испытанием, которое Бог посылает человеку. Лев и Соня были словно прикованы к семье и ежеминутно подвергались всевозможным испытаниям в делах, разговорах, которые порой не каждому из них нравились, но приходилось терпеть, побеждая себя.

Лев Николаевич старался как можно реже раздражаться. Соня очень не любила, когда он изливал свой гнев в обидных для нее словах. Каждый старался свести на нет возникавшие ссоры, стремился к взаимному умиротворению, понимая, что в совместной жизни необходимы уступки, компромиссы, соблюдение тишины и спокойствия. Толстой любил сравнивать супругов с впряженными в одну упряжку лошадьми — надо тянуть в одну сторону 7. Однако случалось, что Лев не мог совладать с гневливостью, идущей от предков Трубецких, вызываемой грубым вторжением повседневности в гениальное пространство творца.

Конфуций проповедовал приоритет семьи перед государством, учил жить не столько для государства, сколько для семьи. Не случайно его двойник, Константин Левин, ради сохранения семейного счастья был готов убить гостя, покусившегося на супружеское благополучие. В детстве Толстому не было дано познать теплоты семейной жизни. Этот дефицит он компенсировал не только в своей супружеской жизни, но и в романах, иде. До женитьбы Толстой и его братья спали исключительно на соломе, без простынь.

Эта традиция сохранилась отчасти и в семейной жизни писателя. Аромат сена постоянно присутствовал в его доме. Всюду, например в детской, находились тюфяки, набитые сеном так, что трещали.

Их каждый месяц набивали свежим сеном. За всем этим, как и за бурьяном, разросшимся вокруг дома, чувствовались особые фамильные коды предков. Чего стоит, например, знаменитый длинный толстовский халат с пристегивающимися полами, который был многофункциональным, являясь одновременно халатом и ночной рубашкой.

Соня нашла яснополянский быт более чем спартанским. Снова гомон на трибунах, на который Афина, понимающая любопытство, вызванное ее словами, отвечает уточнением. Остров полон опасностей, которые ваше воображение не в силах представить. На этот раз она вызывает настоящий гвалт. Ее копье уже не способно утихомирить шум, и кентавры вынуждены бить в барабаны, чтобы заставить нас замолчать.

У каждого свое представление о дьяволе. Бог Кронос, отвечающий за время, будет ждать вас на вводную лекцию.

Я настаиваю на том, чтобы занятия проходили спокойно, в ясности души и чистоте ума. Жизнь часто начинается и заканчивается криком. Древние германцы вопили в щиты, чтобы вызвать эффект резонанса, который пугал лошадей противника.

В кельтской мифологии упоминается Хопер Ноз, ночной крикун, который воплями загонял путешественников в ловушки. В Библии говорится про сына Иакова Рувима, который мог до смерти напугать криком любого, кто его слышал. Кричали, кажется, где-то за амфитеатром. Сова Афины летит в этом направлении, а кентавры уже галопом скачут туда.

Мы спешим за ними. Кентавры, вскоре окруженные плотной толпой, уже обступили место, где я, с трудом протиснувшись, вижу лежащую на спине жертву с раскинутыми в стороны руками. На месте сердца огромная дыра, через которую видно землю. Как и у Жюля Верна, плоть вокруг раны обожжена. Когда я был ангелом, мне казалось, что я навсегда избавлен от страха смерти. Оказавшись здесь во плоти, я вновь обрел этот древний страх. Значит, я снова стал в каком-то смысле смертным.

Я могу не только страдать, но и умереть. Уже совсем стемнело, и один из учеников подносит к искаженному ужасом лицу жертвы факел, который освещает и потрясенных присутствующих. Раз уж вы в него верите, принимайте и наказания. Два кентавра уже укладывают тело музыканта на носилки. Они покрывают его тканью, под которой, как мне кажется, оно вдруг шевелится. Это или рефлекторное движение, или у меня галлюцинации.

Я прячусь за головами других учеников. Сова вновь начинает кружиться над нами, пристально вглядываясь в лица. Когда она пролетает надо мной, я чувствую колебание воздуха от крыльев. И, верьте мне, наказание будет образцовым. Крест с дужкой был в Древнем Египте символом богов и царей. Этот крест можно обнаружить в руках Ахенатона и большинства других служителей культа Солнца.

Во время похоронных церемоний этот особенный крест держали за дужку. Его считали ключом, открывающим путь к вечной жизни и закрывающим зоны, запретные для непосвященных. Иногда его рисовали на лбу, между глаз у только что прошедшего обряд посвящения как обязательство хранить тайну. Тот, кто познал секреты потустороннего мира, не должен открывать их никому, иначе он их забудет. Крест с дужкой можно встретить у индейцев, для которых он представляет союз активных и пассивных начал, или двух сексуальных символов, объединенных в некой однополой сущности.

Чтобы мы продолжали сидеть на месте и гадать, что же находится на вершине этой горы? В этом решительном человеке, подстрекающем меня к трансгрессии, я больше не узнаю того Эдмон-да Уэллса, который учил меня соблюдать правила Империи ангелов. Когда мы наконец достигаем земли, мои ладони стерты до крови. Мы поспешно прячем простыни в зарослях акаций. По мере того как мы продвигаемся вперед, местность становится все более пересеченной. Среди тра— вы все чаще и чаще появляются заросли кустов и деревьев, которые наконец переходят в сплошной густой лес.

Затем наклон становится меньше, и наш путь среди деревьев ускоряется. Внезапно раздается какой-то шум. Мы бросаемся на землю, чтобы спрятаться в папоротниках.

Медленно приближается человек в белой тоге. Я хочу встать и позвать его, но Уэллс удерживает меня за руку и делает знак молчать. Я не понимаю его предосторожности до того момента, как херувимка пролетает над незнакомцем, а потом удаляется в сторону города. Буквально через несколько секунд галопом прибегает кентавр и хватает безрассудного. Человек-лошадь уносит нашего незнакомого однокашника куда-то на юг, и я с беспокойством спрашиваю:.

Эдмонд Уэллс задумчиво молчит, пока кентавр не исчезает вдали. Он оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что поблизости нет ни херувимок, ни кентавров. Нас минус 1, то есть Мы продолжаем путь, внимательно оглядывая окрестности. Мы замираем при малейшем шуме, но тишину нарушает только шелест листьев.

Он усиливается, надувает наши тоги, раскачивает деревья и срывает листья. Вдалеке я замечаю херувимку, пытающуюся бороться с ветром. Потом она удаляется перед надвигающейся грозой. Думаю, у этих крылатых девчонок есть своя деревня. Возможно, это большое гнездо. Я представляю, как девушки-бабочки томно нежатся в гнезде, выстланном мхом, веточками и лишайниками.

Кентавр бежит невдалеке, несомненно в поисках новых трансгрессоров. Мы прячемся в канаве, а он останавливается и нюхает воздух. Раздуваемая ветром грива бьет его по лицу. Он встает на дыбы, чтобы лучше оглядеться, и козырьком прикладывает к глазам ладонь. Затем хватает длинную ветку и начинает колотить по кустам, чтобы выгнать возможных нарушителей.

Но порывы ветра в конце концов берут верх над его подозрительностью, и он тоже удаляется в сторону города. Так что вполне естественно, что здесь сталкивается самое плохое и самое хорошее, что здесь испытывают абсолютный страх и абсолютное желание. Дьявол и богиня любви…. Теперь вот влюбился в женщину, которую пока даже не встретил. В лесу наклон делается все более крутым. Небо из красного становится лиловым, из лилового серым, и наконец темно-синим.

Треугольная вершина окутанной облаками горы посылает новый световой сигнал, как будто бросая нам вызов. Я не вижу больше собственных ног.

Я думаю, что лучше было бы отказаться от нашей затеи, и в этот момент снизу раздаются двенадцать ударов, означающих полночь. Все погружается во мрак. Однако я различаю крошечную светящуюся точку в зарослях папоротников.

Светлячок, целый рой взлетает, образуя светящееся облачко на уровне наших глаз. Эдмонд Уэллс берет одно из светящихся насекомых и сажает на ладонь. Он начинает светиться еще сильнее. Специалист по муравьям с осторожностью протягивает мне святлячка, который съеживается на моей ладони. Меня удивляет, что такое маленькое создание производит столько света. Конечно, мои зрачки постепенно привыкли к темноте, но это насекомое практически заменяет мне карманный фонарик.

С помощью светлячков мы продолжаем свой путь. Неожиданно другие вспышки света пробиваются сквозь темноту. Мы снова прячемся в канаве и видим поразительную картину: Так значит, наши кресты могут вызывать молнии. Я понимаю, почему Афина была так категорична, когда обвинила в смерти Клода Дебюсси одного из учеников.

Плоть вокруг раны была обуглена. Крест с дужкой, возможно, является крестом жизни, но и крестом смерти тоже. Незнакомцы нас заметили, они выключили кресты. Мы положили светлячков на землю. Мы их больше не видим, они нас — тем более, однако и они, и мы знаем, что нас разделяет примерно пятьдесят метров. Один… Два… Три… Никто не движется. Это напоминает мне отрывок из энциклопедии Уэллса по поводу парадокса заключенного, который никогда не может полностью доверять своим сообщникам и всегда предпочитает их выдать, чем рисковать быть выданным ими.

Однако сейчас меня что-то смущает. Этот мужской голос… Он кажется мне знакомым. Я с недоверием спрашиваю: В темноте мы наугад бежим навстречу друг другу, встречаемся и самозабвенно брасаемся в объятия. Рауль, молчаливый мальчик, встреченный на кладбище Пер-Лашез и передавший мне свою страсть к завоеванию неизведанных территорий духовности. Вместе с ним, рядом с ним я отодвинул границы познания территории мертвых.

Рауль, истинный изобретатель та-натонавтики, бесстрашный пионер потустороннего. Он замахивается крестом и направляет его на землю. Вспышка освещает его острое лицо и мое тоже. Он обнимает меня своими длинными руками. Позади него появляются два других силуэта. Это Фредди Мейер, слепой раввин, поведавший нам секреты каббалы. Фредди, с его круглым лицом и добродушным видом, был пионером групповых полетов с переплетением серебристых нитей и всегда мог короткой шуткой разрядить самую мрачную ситуацию.

Слепой на Земле, здесь он обрел зрение. Мэрилин Монро рядом с ним. Мэрилин Монро, непревзойденный секс-символ, стала подругой раввина в стране ангелов.

Звезда потрясающе соблазнительна в струящейся тоге. Я прижимаю ее к себе. Фредди объясняет, что став его женой, она смогла выбрать национальность. Чтобы больше не расставаться, она объявила себя француженкой, и небесная администрация разрешила это. Со своей стороны, я думаю, что власти Олимпа должны были быть действительно заинтересованы в присутствии эльзасского раввина на этом курсе, если пошли на такое нарушение правил. А может быть, они рассматривают понятие национальности в широком смысле, ведь Мата Хари и Винсент Ван Гог, хоть и скончались во Франции, имели голландское происхождение….

Вздернутый нос, голубые глаза, оттененные длинными шелковистыми ресницами, молочный цвет лица, все в ней говорит о смеси силы и хрупкости, нежности и грусти, все меня возбуждает и трогает. Эдмонд Уэллс тоже выходит из темноты. Между Раулем и моим учителем всегда было некоторое недоверие, но теперь они, кажется, забыли прежние обиды.

Мы снова вместе, и нам хорошо. Столько общих воспоминаний сразу всплывает в памяти. Когда мы были ангелами, мы вместе отправлялись в космос на поиски планеты, населенной разумными существами, и нашли Красную.

Теперь, когда мы обнаружили королевство богов, нам нужно новое название. Чтобы произвести вспышку света, нужно повернуть колесико D, а потом нажать на него. Осветив землю, я вижу, что трое моих друзей перепачканы землей. Теперь мы впятером поднимаемся по лесу. Мы перебираемся через лощинки, идем по тропинкам. За живой изгородью из кустарника мы попадаем в странное место. Здесь раскинулась долина, в центре которой течет поток зеленовато-голубого цвета шириной в несколько десятков метров, светящийся в темноте, как большой освещаемый изнутри бассейн.

Вода непрозрачная, но местами в ней можно различить светящиеся точки. Это что-то вроде водяной версии светлячков. Они-то и освещают поток. Мы долго стоим на месте и смотрим на воду. Светлячки летают над поверхностью, дополняя удивительную картину.

Если они пошли спать, то как они спят? Стоя, склонив голову, как лошади, или лежа на боку, как люди? Внизу, в долине, часы бьют один час утра, и в этот момент, к нашему изумлению, над горизонтом появляется яркий луч света.

Он пробивает облака, гораздо более мощный, чем те вспышки, что временами появляются на вершине горы. Значит, рассвет здесь наступает в час утра, и я понимаю, что это встает второе солнце. Оно поднимается не так высоко, как первое, и остается красным. Став ненужными, светлячки незаметно исчезают. Зеленовато-голубой поток становится лиловым на фоне бежевого песка и светло-зеленого леса.

Ниже по течению поток остается быстрым, но кажется не таким сильным. Стоит ли рискнуть переправиться вплавь или поискать еще?

Звук шагов прерывает споры, и мы быстро прячемся в канаве. Это бог-ученик, который идет один в нашу сторону. Рауль вскакивает одним прыжком:. Прибыв сюда, он записал все, что помнил, о философии и древнегреческой мифологии, описанных в его последней книге.

Он надеется дополнить эту сотню страниц тем, что обнаружит на острове. Он был бы счастлив включить туда мифологические познания Франсиса Разорбака, наверняка более точные, чем его собственные. У каждого своя работа и свой путь. Мне кажется, греческую мифологию мы знаем в основном благодаря Гесиоду.

Мы ничего не изобретаем, ничего не создаем, мы лишь перебираем на свой манер знания, существовавшие до нас. Все это, по сути дела, нам не принадлежит.

Мы лишь ленточки, которые связывают цветы в букет. Я не понимаю, почему, став богом, я должен изменить поведение. Все растворяется, рассыпается от бессмысленных смесей. Все время хнычешь, все время жалуешься. Один в один портрет матери. Как и ты, несчастная была постоянно в моей тени, а когда меня не стало, я понял, что вы способны жить лишь по доверенности.

Разорбак выпрямляется и мерит сына взглядом, под которым тот съеживается. Мускул, который не работает, атрофируется. А ведь храбрость — это мускул, независимость — это мускул, амбициозность — это мускул. Это два противоречащих друг другу понятия. Я обнаружил планету Красная.

И кого, я тебя спрашиваю? Еще более нерешительных, еще более боязливых, чем ты сам. Один ты бы пошел дальше, быстрее, выше. Без них ты бы стал настоящим героем. Нам нет места в этой дуэли, хотя я замечаю во взгляде моего друга вспышку, которая так беспокоила меня раньше. Чтобы показать вам дорогу. Всегда пытаться, всегда дразнить богов, провоцировать судьбу.

И в этот момент, как будто устав от стольких споров, Франсис Разорбак неожиданно раздевается, бросив тунику, тогу и книгу на куст папоротников. Голый, он бросается в воду, не обращая внимания на холод и течение, и удаляется прекрасным кролем.

Доплыв до середины, он оборачивается к нам:. В жизни нужно утремляться вперед, а потом уже разглагольствовать. Мы собираемся последовать примеру более храброго, чем сами, когда Мэрилин нас останавливает. В воде появились странные создания. У них торс молодой женщины, а низ заканчивается длинным рыбьим хвостом с боковыми и спинными плавниками. Бывший профессор не слушает его. Когда он осознает опасность, уже слишком поздно, ему не успеть достичь противоположного берега.

Водяные создания схватили его за икры и утащили под воду. Рауль пытается прыгнуть в воду и помочь ему, но раввин Фредди Мейер удерживает его. Фредди не сможет долго удерживать его. Я понимаю, что теперь нужно действовать мне. Подняв с земли камень, я бью им по голове своего друга. Я только что нашел его не для того, чтобы опять потерять. Он с удивлением смотрит на меня одно мгновение, а потом плашмя падает на песок. В потоке его отец последний раз высовывает руку из воды, а потом исчезает окончательно.

Несомненно привлеченный нашими криками, галопом прибегает кентавр. Мы с Фредди хватаем Рауля за ноги и за плечи и прячемся в канаве.

Кентавр проходит мимо, нюхает отпечатки наших ног, хлещет веткой густую растительность и наконец удаляется. Ему ничего не предшествовало. Он появился просто так, без формы, без шума, без вспышки и был бесконечного размера. Протекли тысячи лет сна, прежде чем Хаос неожиданно произвел на свет Гею, Землю. Гея была оплодотворена и разродилась яйцом, из которого появился Эрос, пульсация любви. Невоплощенный бог, Эрос летал по Вселенной, невидимый, неощутимый, но распространяющий повсюду любовные пульсации.

Хаосу понравилось производить на свет богов. Поэтому он не остановился и создал Эреб — сумерки и Нике — ночь. Они не замедлили совокупиться и породили Эфир, который нависает над Вселенной, и Гемеру, свет, которая стала его освещать.

Однако Сумерки и Ночь постоянно ругались. Они ненавидели своих слишком странных детей и быстро удалились от них. Как только появились Эфир и Гемера, Сумерки и Ночь удрали, а когда они решили вернуться, настала очередь других уходить.

Гея продолжала рожать новых детей. Так появились Уран, небо, который расположился над ее головой, и Урея, горы, расположившиеся по бокам, Понтос, вода, которая потекла по ее телу.

Четвертый ребенок остался внутри своей матери: Небо, море, горы, подземный мир. Гея была отныне одновременно богиней и прекрасной планетой. Но она была еще далеко не стерильна, а ее пантеон не был полон. Со своим первым сыном Ураном она произвела на свет двенадцать титанов, трех циклопов и трех гекатонхейров, гигантов с пятьюдесятью головами и ста руками.

Но когда Уран осознал, что он лишь игрушка в руках своей матери, он отказался от роли отца, возненавидел титанов и циклопов и заточил их в подземный мир — Тартар. Взбешенная Гея создала ядовитую змею и передала своим заточенным в подземелье детям. Им самим нужно убить сумасшедшего отца и освободиться. Но все слишком боялись своего родителя, чтобы осмелиться действовать. Лучше уж томиться в темнице, чем быть покаранным небом. Только Кронос, младший из титанов, протянул руку к змее.

Он появился в тот момент, когда Уран силой овладевал его матерью Геей, схватил член отца, отрезал его и бросил в море. Уран взвыл от боли и удалился, в ужасе от преступления, совершенного его ребенком, которого он проклял: После стольких рождений и насилий Уран — небо и Гея — земля расстались навсегда.

И наступило время правления Кроноса, бога времени. Я падаю в кресло у себя на вилле. Возвращение, однако, было легче благодаря туннелю, вырытому под стеной моими друзьями. Тем не менее нам пришлось нести Рауля, который был без сознания. Номер на его кресте позволил узнать нужный адрес. Он живет на вилле Там мы положили его в кровать.

Завтра у него будет здоровенная шишка на голове, но по крайней мере мой друг останется с нами, а не в глубине голубого потока. Новое ощущение проникает в меня. Все мои мускулы горят. Я весь в поту, а туника в грязи. К тому же я хочу есть. Я голоден, и меня мучает жажда. Я истощен, но слишком возбужден, чтобы заснуть. Хотя я и не слышал боя часов, я чувствую, что сейчас два часа утра. Часы бьют два раза. Мне просто необходимо отдохнуть. Занятия начинаются в восемь утра.

Мне кажется, что когда я был смертным, мне нужно было как минимум шесть часов, чтобы восстановить силы. Я поворачиваюсь на один бок, потом на другой, и мой взгляд падает на крест, висящий на шее. Наудачу я нажимаю на кнопку D. Крест испускает луч, но не в виде линии, а в виде пучка ослепительно-белого цвета, направленного в цель. В результате этого изобилия вспышек один из стульев разлетается в щепки. Так вот что делает крест, если он не дает света.

Вращая колесико D, я понимаю, что это увеличивает или уменьшает разрушительную силу. Чем она сильнее, тем это больше напоминает луч лазера. А что такое А? Я кручу колесико, нажимаю на него. Я ожидаю любых катастроф, но не включения телевизора. Значит, крест и есть пульт управления, который я никак не мог найти. Что же показывают по ТелеОлимпу? Я смотрю на экран. На кровати женщина с раскосыми глазами, рядом с которой две медсестры и мужчина, рожает. Она сжимает зубы и не кричит.

Все происходит в благоговейной атмосфере. Цифра в углу экрана указывает на канал: Я кручу колесико, чтобы переключиться на второй. На сей раз это полная блондинка. Света меньше, но больше народа. Тщедушный человечек со взглядом бретонского спаниеля, наверняка муж, весь бледный, сжимает руку роженицы, которая тоже отвечает пожатием.

Время от времени он наклоняется, чтобы посмотреть, что происходит, но тут же в страхе отстраняется назад. Женщина дышит, как маленькая собачка, и дает наставления всем присутствующим, по-моему, на греческом языке. Туча медсестр и молодых врачей суетятся вокруг нее.

В глубине зала видна вся семья. Однако голос будущей мамы перекрывает все остальные. Она дает советы и ругает на чем свет стоит всех врачей. Повивальная бабка, одетая в пышное праздничное платье, водружает сложные украшения на заплетенную косичками шевелюру. Вокруг нее под ритм тамтамов мелодично поют девочки, их песню подхватывает небольшая толпа, собравшаяся снаружи.

Судя по трем первым, я прихожу к выводу, что в Олимпии телевидение показывает только роды. Я возвращаюсь на первый канал. Щуплое создание тихонько хнычет. Медсестра прикрепляет к крошечному запястью браслет-этикетку, затем делает укол в руку. Другая вводит в ноздрю трубочку и закрепляет ее лейкопластырем. На втором крупный упитанный ребенок сучит ногами и орет под аплодисменты всей семьи.

Все спешат поцеловать его, в то время как медсестра, вооруженная плохо заточенными ножницами, борется с пуповиной. Новорожденного с третьего канала повивальная бабка подносит к окну и показывает собравшимся в саду зевакам. Они вновь начинают свой напев, который мать подхватывает со своего ложа. Охваченный интуитивным озарением, я вытаращиваю глаза. Это же мои бывшие клиенты, три души, которые были на моем попечении, когда я был ангелом. Я стараюсь их узнать.

Африканский ребенок, это наверняка Венера Шеридан, американская звезда, которая захотела найти свои глубокие корни в новой жизни. Маленький грек, должно быть, Игорь, мой русский солдат. Из верности к кириллическим языкам он решил возродиться в стране эллинов.

Мать его ненавидела, и он захотел, чтобы теперь его обожали. Видя, как полная женщина покрывает его поцелуями, нет сомнения, что он вышел из цикла проклятий, из-за которого на протяжении десятка реинкарнаций родительница пыталась его уничтожить. Азиатский ребенок, следовательно, Жак, мой писатель. У него всегда была страсть к Востоку, ну вот он и там. Я отмечаю по ходу дела, что тот факт, что я освободил его от необходимости возрождаться, не заставил его стать ангелом… Он предпочел вернуться на Землю и стать бодхисат-вой, просветленной душой, которые воздействуют на себе подобных на свой манер.

Новорожденные похожи на маленьких сморщенных старичков. От нее у него остаются обрывки воспоминаний, пока палец ангела-хранителя не поставит под маленьким носиком желобок забвения. Несмотря на это, совсем маленькая девочка, старшая сестра новорожденного, шепчет ему на ухо фразу, которая приводит меня в замешательство: Избавившись от своего отца Урана, оскопив его, Кронос захватил трон. Последний, удалившись от Земли, проявлял себя лишь спорадическими дождями.

Что до Геи, матери-земли, то она избрала другого любовника из своего потомства и бросила его в Понтос, воду. Вместе они произвели множество водных существ. Титаны тоже вступили в отношения инцеста со своими сеетрами. Старший, Океан, взял в супруги Тефиду, родившую три тысячи дочерей — океанид и реки, которые стали всеми потоками. Кронос, в свою очередь, сошелся со своей сестрой Реей, которая родила от него Эстию, Геру, Деметру, Гадеса и Посейдона.

Вспомнив, однако, что отец проклял его и предсказал, что он тоже будет свергнут своими детьми, он проглотил их сразу после рождения. Раздраженная такими злодеяниями, Рея удалилась на Крит, где родила шестого ребенка — Зевса.

Она последовала совету своей матери Геи, которая подсказала ей, как обмануть Кроноса. Она должна была протянуть ему камень, завернутый в пеленку, сказав, что это их ребенок. Наивный родитель тут же проглотил камень. Спасенный благодаря этой стратегии, Зевс рос в гроте, лелеемый нимфами, которые пели вокруг него каждый раз, когда он хотел заплакать, потому что крики и плач могли насторожить Кроноса.

Таким образом Зевс достиг взрослого возраста. Тогда он предложил своему отцу очень вкусный алкогольный напиток, не забыв добавить в него сильнодействующее рвотное средство. Вместе с проглоченным камнем Кронос изверг пять первых детей.

Чтобы отомстить, Кронос призвал на помощь своих братьев и сестер титанов. Разгорелась битва между старыми и новыми бессмертными.

Более опытные титаны сперва побеждали, но один из них, Прометей, встал на сторону Зевса и дал ему ценные советы. Он посоветовал позвать на помощь одноглазых циклопов и сторуких гекатонхейров. Они оказались прекрасными союзниками. Они подарили Зевсу гром, молнию и вспышки, Посейдону — трезубец, а Гадесу — каску-невидимку.

Борьба продолжилась до окончательной победы олимпийцев. Поверженные титаны были закованы в цепи в самой глубине Тартара. Кронос, отец, получил привилегию быть сосланным на остров вечно счастливых. Я заснул перед включенным телевизором, прямо в грязной тоге. Я принимаю душ и переодеваюсь. Завтрака нигде не видно. Улицы Олимпии пусты, здесь и там висят еще клочья тумана. Влажные от утренней росы растения источают пряные ароматы. Несколько сбившихся с пути кентавров, сатиров и нимф, судя по всему, провели трудную ночь.

Мне немного холодно в легкой тоге. Кучка учеников уже собралась под яблоней, они притопывают, чтобы согреться. Я был наверняка слишком занят в первые дни, разглядывая земных знаменитостей, если не заметил друзей по Империи ангелов. Рауль, занятый своими открытиями, тоже не заметил в амфитеатре собственного отца… На этот раз я сразу же замечаю моих теонавтов.

Они все уже здесь, за исключением Рауля. Мэрилин и Фредди не знают. Эдмонд Уэллс думает, что он скоро появится, как и остальные ученики. Действительно, опоздавшие со всех сторон бегут на занятия.

Атмосфера напоминает мне начала занятий моего детства, когда мы ждали перед школой и обсуждали, что за учителя у нас будут. Наконец появляется Рауль с повязкой на голове.