Skip to content
(комплект

Первые после Бога. Загадки человека (комплект из 2 книг) Сергей Морозов, Любовь Морозова, Михаил Рад

У нас вы можете скачать книгу Первые после Бога. Загадки человека (комплект из 2 книг) Сергей Морозов, Любовь Морозова, Михаил Рад в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Невдалеке транспарант с надписью: Не вдвое ли меньше? Таков годовой сбор, намеченный на конец семилетки. В рядах демонстрантов — студенты, будущие агрономы, боевые командиры хлебного фронта. Разве мы забыли, как черные волны голода прокатывались над Поволжьем, над Украиной? Или разве мы не знаем, что в иных странах и до сих пор для многих людей является проблемой и мечтой ежедневный кусок хлеба? Партия и правительство сделали все, чтобы исключить случайности из нашей жизни. Огромные просторы распаханной целины, алтайский, казахстанский, оренбургский, кубанский, украинский, среднерусский хлеб — каравай к караваю, элеватор к элеватору, эшелон к эшелону — изобилие хлеба в государстве.

Десять-одиннадцать миллиардов в конце семилетки — такова задача. У своих радиоприемников в деревнях, отстоящих от Москвы на сотни тысяч километров, сидят сейчас трактористы, доярки, комбайнеры, председатели колхозов, бригадиры полеводческих бригад, хлопкоробы, льноводы, мастера земледелия.

Они слышат ликующий шум праздничной Москвы, и Москва знает и помнит о них. На каждом празднике важен накрытый стол. Труженики сельского хозяйства позаботились, чтобы праздничный стол страны не был беден.

Вот почему, поздравляя их от чистого сердца, мы говорим сегодня: Это только называется — на Красной площади. На самом деле выступали мы из ГУМа. Все-таки было тут что-то щекочущее тщеславие, когда идешь со специальным пропуском и оказываешься в пустынном ГУМе.

Только милиционеры похаживают в огромных пролетах да еще лоточницы с кофе, с горячим глинтвейном. Этот глинтвейн мне особенно запомнился, потому что в промозглую ноябрьскую погоду хорошо было им согреться, но до выступления берегся, соблюдая себя в трезвой, как стеклышко, чистоте.

Хотя текст давно написан и проверен семью инстанциями и читать его придется по бумажке, но все же от выпивки у меня теряется дикция, сминаются окончания слов. Зато, выступив, с чувством исполненного долга, с каким наслаждением пил я этот горячий глинтвейн, хотя бы из бумажных омерзительных стаканчиков.

И вот, значит, я в их числе. Многим ли из членов Московской писательской организации доверяется в такой день выступить с Красной площади? Для того, чтобы окончательно была ясной степень моей правоверности, прикладывается еще один документ, статейка, написанная по заказу… не помню теперь уж, по заказу какой газеты, но, очевидно, тоже к 7 ноября:.

Оказывается, мир — это что-то гораздо большее, чем расстояние от лавки в переднем углу до полатей или от Петра Семенычева сарая до Ефимова амбара. Мир — это даже не то, что увидишь, забравшись на высокую липу и оглянувшись на все четыре стороны: Все это хорошо, но оказывается, что есть еще страна Италия, очертаниями схожая с сапогом, и Скандинавский полуостров, похожий на прыгающую кошку.

Учительница показывает нам, а мы запоминаем. Оказывается также, что мир начался не вместе с нами, а что-то было и до нас, например, Парижская коммуна и Октябрьская революция.

Мы, родившиеся в середине двадцатых годов, естественно, стали понимать это лишь в тридцатые годы. Восстание декабристов, Парижская коммуна и Октябрьская революция для нас казались тогда уже одинаково историческими событиями. Так, человеку, родившемуся в году, будет, когда он осознает себя, далекой историей казаться Великая Отечественная война.

Он не сразу научится понимать, что мог бы родиться рабом, а не гражданином Советского Союза, а мог бы и совсем не родиться, потому что его мать угнали бы в фашистское рабство, а отца казнили бы за то, что он коммунист. Сам я, если признаться откровенно, довольно поздно задаю себе вопрос: Положим, начальная школа в нашем селе была давным-давно. Говорят, что она называлась церковно-приходской.

Но ведь ни у кого из нас — ни у меня, ни у моих сверстников: Васи Кузова, братьев Грубовых, братьев Черновых — ни у кого из нас и мысли никогда не было остановиться на четырех классах начальной школы. Так называлось у нас уехать во Владимир, потому что не было поблизости других городов. Само собой совершилось, что я стал учеником средней школы номер один, которую во Владимире зовут образцовой. Теперь я знаю, что образцовой ее звали по старинке: Вот, значит, и первая разница. Уж наверное в губернскую образцовую гимназию, где учились дети с Дворянской улицы ныне улица III Интернационала , уж наверное не поступить бы туда мужицкому сынишке из глухого села Алепина.

А если бы, чтобы поиграть в либерализм, и приняли для экзотики одного-двух, то ничего бы это не изменило. Когда же мне захотелось строить моторы для самолетов и когда я был принят в механический техникум, стал учиться там и получил диплом техника-технолога, все это я воспринял как должное, и все совершалось так, как будто кто-то заранее приготовил для меня и сам техникум, и общежитие при нем, и ежемесячную стипендию, и темно-синюю книжицу диплома, и, наконец, должность на заводе.

Нам, выпускникам, диким казалось бы, если бы кто-нибудь сказал: Это другое дело, что нам, восемнадцатилетним паренькам, не пришлось и дня проработать на новых должностях, потому что подоспела другая работа.

Шел год, и немцы рвались к сердцу Кавказа. С каждым годом все разительнее разница в судьбах — меня живущего и того воображаемого меня, который жил бы на земле, не познавшей Октябрьской грозы.

Россия без индустриальных пятилеток, без социалистической системы ведения хозяйства, конечно, не устояла бы под ударами гитлеровской военной машины, и рабство, унизительное и беспросветное, поглотило бы русский народ.

И каждый сын его и каждая дочь его разделили бы с ним его горькую судьбу. Значит, начались бы годы подпольных мыслей, подпольных чувств, подпольного накопления сил, которое, конечно, рано или поздно разметало бы все и вся, что придавило народ к земле, потому что никакие силы не могут держать согнутым целый народ безгранично долгое время.

Вместо всего этого после окончания войны я поступил в Литературный институт имени Максима Горького. Литературного института, конечно, и в помине не было бы при иных условиях, а если бы и возникло учебное заведение похожего типа, то, конечно, оно было бы одним из самых привилегированных и, значит, самых недоступных для нас заведений. Кирзовые сапоги и полинявшие от соли гимнастерки, и которых пришло в институт наше поколение, вряд ли явились бы пропуском в Царскосельский лицей.

Я мог бы называть и называть имена моих сверстников, учившихся в Литературном институте вместе со мной и теперь плодотворно, каждый в меру своих сил и таланта работающих в советской литературе. Вот я и думаю, какова была бы судьба всех нас, если бы за несколько лет до нашего рождения не произошло Октябрьской революции?

Просто-напросто не было бы нас как таковых, ибо творческие индивидуальности каждого скорее всего погибли бы, не имея возможности проявиться. Но ведь в этом-то и заключается правда. Да, открыла дорогу, да, сделала возможным, да, вывела в люди. И все же, вспоминая теперь прежнее свое состояние, надо сказать, что я не был столь уж однозначным, как выгляжу в этих статейках и выступлениях. Иначе и Кирилл едва ли бы нацелился на меня. Дмитрий Алексеевич Поликарпов, руководящий всей культурой страны со стороны ЦК, благоволил ко мне.

Меня ввели в состав комитета по присуждению Ленинских премий. Семьдесят человек потом их стало больше ста , отобранных из всей советской интеллигенции. Смирнов, Грибачев — все это под председательством Тихонова. Да и сам я уж был выдвинут на соискание Ленинской премии и прошел второй тур. А если не получил, то рассудили так: Егорычев, тогдашний первый секретарь МК, полтора часа уговаривал меня стать председателем Московской писательской организации, а Поликарпов, после смерти Рюрикова, предложил было взять сектор в ЦК, и я слезно просил Твардовского поговорить с Пликарповым, чтобы тот не настаивал.

Приходится сказать, что они были путаными. И то и другое я делал искренне. Помню, как я симпатизировал Померанцеву, когда его начали бить и топтать за статью об искренности.

Помню, что все мои симпатии были на стороне Дудинцева и его романа. Но в то же время как будто искренне я писал о целине, о первых космонавтах, о Хрущеве, как помним. Не кривя душой как будто, запятнал себя навсегда позорным выступлением вместе с другими , когда под председательством С. Некоторая ревизия современной мне действительности в душе была. Но, во-первых, она шла не дальше Сталина и его времени Ленин — кристалл, Ленин — чистота, Ленин — совесть, идея, знамя , во-вторых, эта ревизия ограничивалась собственными мыслями, разговорами с друзьями, внутренней симпатией к людям, совсем почти не проникая на написанные мной страницы.

Разве что чувствовалась, угадывалась между строк в атмосфере той или иной вещи наиболее чуткими читательскими сердцами. Да я и на самом деле и в мыслях даже не заглядывал дальше Ленина.

Дальше шло нечто столь отдаленное, столь исторически прошлое, столь потонувшее во тьме времен, что о чем же там думать? Вроде как ледниковый период. Но ведь были и мамонты на земле, и всякие динозавры. Что-то произошло такое, что динозавры и мамонты вымерли, колесо истории сделало поворот. Так и тут, я открыл глаза уже при советской власти. Вокруг плакаты, лозунги, колхозы, займы, сельсоветы, уполномоченные, милиция, семилетки, техникумы, портреты вождей, кинофильмы о том, как красные герои бьют подлецов белых, песни о том же, книги о том же, все и всюду о том же.

Я и опомниться не успел, как сделался комсомольцем. Все должны быть комсомольцами. Никому и в голову не приходило, что можно взять и не быть. Даже трудно себе представить. Стал ходить на комсомольские собрания, платить членские взносы, выбирали меня даже в какие-то бюро или комитеты, поручали стенную печать.

Переход из комсомола в партию не совершается столь механически, это правда. И если бы хоть долю сознательности в это время, можно было бы избежать. Чистосердечно признаюсь, что этой доли сознательности у меня тогда не было.

И когда позвали в партком и мои же друзья: Сенечка Шуртаков, Сашуня Парфенов предложили подумать: На самом же деле не думал совсем. Но рекомендации между тем — вот они, готовы, и дело уже в райкоме. И дальше что же? Партия — дело такое. Можно увильнуть, избежать, никто тут может и не заметить, никто и думать не будет, какой ты, партийный или беспартийный.

Известен исторический анекдот, родившийся на наших глазах. Хрущев хотел ввести в ЦК Леонида Сергеевича Соболева и уж почти ввел, почти проголосовали, как кто-то шепнул в последний момент, что Соболев беспартийный.

Но в ЦК, конечно, Соболев не попал. Можно избежать, и никто не заметит. Но если вступил, хотя бы и механически, без порыва и умысла, то уж не придешь и не скажешь: Движение только туда, как в сеть или в вершу. Впрочем, в этих рассуждениях невольно забегаешь вперед и судишь о тех годах сегодняшним днем. Даже и об этом не думал тогда. Нет никаких проблем, ни нравственных, ни практических. Все кругом — члены партии. А подумать бы о том, что, оказывается, не все.

Задуматься бы, почему же не все? Тоже они — механически, случайно не члены партии, как ты случайно — член партии? Или там умысел, хитрость, позиция, принцип поведения?

Представьте себе — не думал. А ведь писал уже стихи и повести! И вот, с одной стороны, Кривицкий умная рыжая лиса рекомендует меня Симонову только двумя словами: С одной стороны, я в глубине души сочувствую побежденным венграм, с другой стороны, радуюсь нашим спутникам. С одной стороны, я вожу компанию с Фирсовым или Чуевым Грибачевым, Стаднюком, Алексеевым, Закруткиным , с другой стороны, отвожу душу в разговорах с Яшиным, Натальей Иосифовной Ильиной, с тем же Дучинцевым.

Живя в деревне, я, разумеется, не встречался с евреями. Деревню, значит, надо считать самой нижней ступенькой, вернее, даже и не ступенькой еще, а тем основанием, на которое опирается лестница. Ни одного еврея в нашей округе нет. Правда, моя старшая сестра, учившаяся в Москве в медицинском институте, вышла замуж за еврея, Зиновия Ананьевича Фрица по-домашнему Зоня , и он даже приезжал в деревню вместе с Клавдией и с новорожденным Владиком. Но кроме постоянной заботливости о новорожденном младенце часами баюкал его на руках , Зоня не обнаружил у нас в Алепине никаких особенных качеств.

Вероятно, ему не просто было привыкать к нашему деревенскому обиходу изба, печь, мухи, даже и тараканы , и то, что я ни разу не заметил в нем никакой брезгливости, пренебрежительности, а тем более презрения, говорит, конечно, о его тактичности и воспитанности.

Впрочем, и к нему со стороны нашей семьи, а также и всех сельчан не было никогда показано никакой отчужденности и неприязни. В механическом техникуме, где я учился, не существовало еврейского вопроса. Случилась только одна маленькая скандальная история.

Директором техникума был еврей, Павел Исаакович Шихтин, а заведовал учебной частью Иван Абрамович Рулин русский, несмотря на еврейское отчество , которого все очень любили. Он считался ветераном техникума. Когда-то, еще до революции, окончил его тогда это было Мальцевское ремесленное училище , да так и прижился. У него и квартира была при техникуме. Вдруг совершилось непонятное и нелепое — директор уволил Ивана Абрамовича Рулина, чтобы взять на его место Моисея Лазаревича Закса, которому нужно было пристроиться — он заблаговременно сбежал из Москвы, к которой уже подходили немцы.

Прошелестел слушок, что у него полно драгоценностей и что он, ложась спать, ставит у двери табуретку, а на нее таз с водой, чтобы в случае чего загремело. Несправедливость была очевидной и вопиющей. Ночью студенты выбили в квартире Закса кирпичами все окна. В дело вмешался обком, и Рулин был восстановлен.

Но остался на прежнем месте и Павел Исаакович Шихтин. Следующая встреча с евреями произошла 16 октября года, когда мы, выйдя из общежития на улицу, увидели, что весь Владимир запружен машинами, беженцами. Бежали они, набив машины легковые узлами, шубами, продуктами. Волна бегущих из столицы евреев покатилась дальше на восток, к Горькому, к Казани, мы же продолжали учиться как ни в чем не бывало.

Более основательно встречаться с ними пришлось, когда я стал ходить на литературные объединения, а также в газеты и журналы, чтобы там напечататься. У меня тотчас появились евреи-друзья. Друзья не друзья, но все-таки. Моя полная лояльность по отношению к ним, тем более чистосердечная, что я вовсе и не думал о людях — евреи они или не евреи, видимо, располагала к себе. Тем не менее уже в то время произошел эпизод, который мог бы насторожить меня. Опубликовав одно стихотворение, я принес еще два и отдал их этой Смирновой.

Через несколько дней она мне сказала:. Это наше общее мнение. Что-то подсказало мне, что дело не чисто. Была, значит, и некоторая уверенность в собственных силенках. Жданова оказалась открытой, а самого его не было на месте , я вошел в кабинет и положил на его стол свои стихи. Вскоре они были опубликованы.

Голосок старухи стал еще медоточивее, но в ее глазах я видел с тех пор плохо скрываемую лютую ненависть. А если бы я послушался ее и поверил в то, что мои стихи никуда не годятся? Едва ли я отнес тогда недоброжелательство старухи за счет ее национальности. Ну, невзлюбила меня почему-то, мало ли что? Вообще же говоря, если взять несколько точек моей биографии, где мне наиболее напакостили, то отчетливо получается, что помогали евреи, а пакостили свои же русские.

В институт я поступил благодаря Саше Соколовскому. То есть, конечно, рекомендовал меня Луговской, а принимали Гладков и Казин. Но надоумил подать заявление, вовремя подсказал, можно сказать, привел за руку Саша Соколовский.

Вскоре состоялся первый тогда еще вечер одного стихотворения. Кирсанов увидел меня среди слушателей как студентам Литинститута нам был открыт вход в ЦДЛ , поманил пальцем и сказал, что сейчас меня выпустит. Я вышел в яловых сапогах и в черной косоворотке с белыми пуговицами. Первую комнату в Москве я получил благодаря Евгению Ароновичу Долматовскому когда-нибудь напишу об этом подробный рассказ , а первая книга стихов вышла благодаря Тодику Бархударяну.

Первую статью о моих стихах написал Марк Щеглов. Марка Щеглова я никогда не видел в жизни, слышал только, что это очень больной человек и талантливый критик. Хотя книга вышла в году, стихи все были написаны раньше, начиная с года, то есть в первые послевоенные годы. Лирика была не в чести. Держали одного официального лирика для вывески — Степу Щипачева, но это была старчески-мудрствующая и насквозь рациональная лирика.

Но он, как мне стало случайно известно, не только не позаботился о статье, но и вытравлял всякое упоминание о сборнике. Так, например, я получил письмо от читательницы с Урала. В письме была фраза: Огнев это письмо опубликовал поддерживать лирику стало модным после года , но, увы нигде не было упомянуто, что речь шла о сборнике В. Тем удивительнее для меня прозвучала восторженная статья Марка Щеглова. Познакомиться я с ним все как-то не удосуживался, хотя и собирался.

Осенью года в Болгарии Ламар и Джагаров увезли меня в Ситняково, в бывший охотничий домик царя Фердинанда, отданный теперь Союзу болгарских писателей. Горел камин, мы пили вино и читали стихи. Вдруг кто-то обмолвился, что Марк Щеглов умер — было во вчерашней газете. Не понимаю до сих пор, что со мной случилось, но я разрыдался едва ли не в голос. Болгарские друзья не успокаивали, пережидали, пока пройдет приступ, только тихонько повторял про себя Ламар: С другой стороны, вместо отдельной квартиры подсунул мне сожительство с Евдокимовым Василий Александрович Смирнов.

Оклеветал в своем пасквильном романе хотя и под другим именем Всеволод Анисимович Кочетов. Написал доносное стихотворение о моем перстне с изображением Николая II хоть и не антисемит, но все-таки Степан Петрович Щипачев. Нет, я беру, конечно, отдельные точки. А там еще был Косолапов… Жизнь сложна. Но я не могу сказать, что в этой жизни евреи мне всегда пакостили, а русские делали добро. По крайней мере, явно.

Так что наши антисемиты считали меня ко времени знакомства с Кириллом Бурениным едва ли не продавшимся евреям, потому что, и правда, со многими из них на глазах у всего Союза писателей у меня сохраняются прекрасные отношения. Я не пишу своего портрета, социального и политического, морального, нравственного в том числе, просто я хотел дать некоторые, очень схематические, упрощенные представления о том, каким я был, что делал и куда шел в то время, когда подосланный Бурениным молодой поэт привел меня за столик, где сидели Кирилл и Лиза.

Без этого, между прочим, было бы непонятным и настоятельные стремления Кирилла познакомиться со мной, подсылание поэта как посредника, да и все, что произошло дальше. Может быть, поедем во Владимир, к Покрову-на-Нерли, сделаем ваш портрет на фоне этой церкви. На проспекте Мира в большом доме, поднимаясь лифтом на восьмой этаж, я не знал, конечно, через какую черту в своей жизни переступаю.

Поэтому и через порог студии Кирилла Буренина переступил машинально, а не как если бы и вправду через символическую черту. Под мастерскую и лабораторию одновременно Буренину была отдана обыкновенная трехкомнатная квартира. Вероятно, я мог бы так подумать и подумал бы уже через секунду-другую, но Кирилл, принимая от меня плащ и вешая его, упредил:.

Нашелся добрый человек с большими возможностями, устроил меня работать в МИД. Показываю удостоверение для полной ясности. Во-первых, делать портреты дипломатов, посольских жен и детей. Во-вторых, скучающих посольских жен и детей обучаю художественной фотографии. Щелкать затвором умеет каждый, делать художественные снимки уже труднее. Иметь свое лицо здесь, как и во всяком искусстве, дано единицам. Так что вот, тружусь на благо великого коммунистического Отечества, Родина приказала. Сволочи, гады, капиталистическая интеллигенция.

Она русская по происхождению. У меня закружилась голова. Некая волна подхватила меня с первых же слов Кирилла Буренина, вернее, с первого каскада слов, и вот я отметил про себя, что это, пожалуй, волна восторга.

Еще не зная, о чем у нас пойдут дальнейшие разговоры и как сложатся отношения, я понял, что слова здесь могут не значить ничего и могут означать все. Что из эмоционального соединения двух, например, понятий: Но само соединение этих понятий было столь непривычно для меня в нашей советской действительности, начиная со школы и кончая писательскими собраниями, что тут-то я и услышал в себе зарождение восторга, первый его толчок, первое пробуждение к жизни.

Между тем мы вошли в наиболее просторную комнату, где были частью развешаны, а большей частью составлены штабелями обрамленные и застекленные работы Буренина. Говорили про смелость, и я думал, что смелость художника выражается прежде всего в изображении натуры. Кажется, был разговор о прошлой выставке, о любовной паре, когда он уже спит, а она разглядывает его с жалостью и состраданием на прекрасном лице. Но этой работы теперь я не увидел.

Юный девичий торс без головы и без ног , а рука протягивает полновесный и сладкий плод. Я не знаю, как художник сумел живому и горячему телу придать фактуру древнего мрамора, но да, это было так. Живое тело воспринималось как мрамор скульптуры, изваянной гениальной рукой. В следующую минуту я должен был забыть о прекрасном торсе.

Потом был городской двор и стол, и четверо играющих в домино. Ухмылки и тупая озабоченность на лицах на харях — хотел сказать художник и сумел-таки сказать были страшны, но мальчик со светлым лицом, наблюдая за взрослой игрой, был еще страшнее. Неужели это и его будущее? Бараки на окраине города. Может быть, и не совсем бараки, но дома барачного типа. Киоск по приему пустой посуды и чудовищный лес телевизионных антенн на домах навевали такую тоску, что ее подметил хозяин, показывавший свое искусство.

Это ваше субъективное восприятие. Каждый понимает как хочет. В меру своей интеллигентности или испорченности. Я снимал великое достижение нашего времени. Искусство — в массы. Тут позвонили, и художник пошел открывать дверь.

Вошли высокий, молодой, красивый француз и полненькая, но тоже молодая, если не красивая, то привлекательная женщина. Его жена, Надежда Андреевна, урожденная Ртищева.

Русский писатель… Знакомьтесь… Лиса! Знаменательная встреча русских людей. Она дочь белоэмигранта, он — коммунистический босс. Пушкин один, Достоевский один, Куликово поле одно, Бородино одно пардон, месье Буаре! Владимир Алексеевич, быстро книгу с надписью Надежде Андреевне, господину Буаре.

Если нет с собой, могу одолжить, вернешь с автографом. Лисенок, быстро книгу Владимира Алексеевича! Как у фокусника, у Кирилла в руках оказалась моя книга повести и рассказы , в следующую секунду я, фактически под диктовку Кирилла, изображал на титульном листе дружественную надпись белоэмигрантке и представителю буржуазной реакционной газеты.

Затем перевод книги на французский язык, приглашение от издателя поехать в Париж. Надежда Андреевна прошлась по комнате, как бы разглядывая фотографии-картины Кирилла.

Кирилл тотчас оказался около нее. Хорошо знающая свое дело Лиза заняла нас разговором. Но сквозь наш разговор я своим острым слухом поймал тихий разговор там, около фотографий, вернее, несколько слов их тихого разговора. Можно было догадаться, что Надежда Андреевна спрашивала про меня как про нового знакомого. В то время в квартиру поступали новые звонки, входили новые люди.

Появились итальянка с итальянцем, советский профессор-химик, еще одна женщина русского происхождения, но уже американка, жена сотрудника американского посольства, еще один русский эмигрант, какой-то торговый босс, представитель английской фирмы.

Все это рассаживалось, вставало с места, ходило около фотографий, снова садилось, брало в руки стаканы с виски, курило сигареты, в то время как фоном, приглушенно, звучала современная джазовая музыка и пение на английском языке.

Разговор коснулся абстрактной живописи. Кутузо- ва, 6,5х14,5, кирп. Ильи- ча, , газ, вода, гараж, колодец, газ. Депутатской, 43, 5 комн. Ульянов- ской, 29, все удоб. Радьковские пе- ски, хозпостр. Яковлевка, из 4 комн. Кошевого, газ, с удоб. Карловка, в р-не Вечного огня, общ. Депутатской, газ, вода, счет.

Донецкой, газ, колодец, гараж, подвал. Фестиваль- ной, гараж, подвал, недостроен. Пар- хоменко, 70 кв. Московской, 28, 4 комн. Торское Первомайка , все удоб. Зеленой, газ, вода, колодец, хозпостр. Артема Константиновского р-на, газ, совр. Или меняю на дом меньш. Ленина, со всеми удоб. Или меняю на 1-кв- ру в малосем. Островско- го, 30 сот. Яковлевка, в р-не дома-интерната, кирп. Или меняю на автом. Леваневского, 1, в р-не пл. Или меняю на кв-ру. Пар- тизанской, в р-не церкви, небольш.

Яковлевка, в р-не путе- провода, лет. Урицкого, 7х12, 5 комн. Каховской, 10, 8х9, газ, гараж, хозпостр. Горняк, со все- ми удоб. Орджо- никидзе, 62, 11 сот.

Про- летарской, кв. Молоково, газ, 4 комн. Артемовка, 10х10, все удоб. Яковлевка, из 3 комн. Морозова, газ, вода, ванная. Серо- ва, 80, кирп. Куприна, 68, 7х15, газ, гараж, баня, сарай, душ, все удоб. Солнеч- ной, 36, кв. Коро- стояновой, 8а, газ. Яковлевка, в р-не маг.

Торское Первомайка , газ, вода, хозпостр. Южной, 25, со всеми удобст. Приют Константиновский р-н, хозпостр. Москов- ской, , печн. Тамбовской, 8х9, 6 сот. Артилле- рийской, 58, 14 сот. Шефской, , со вс. Пономарева, 44, в р-не рын. Улья- новской, газ, вода, 3 комн. Ильи- ча, 4 комн. Яковлевка, в р-не рын- ка, 1,5-эт. Горького, 7х7, 4 комн. Или сдам с послед. Прилиман- ское, Боровской р-не, Харьковск. Яковлевка, флигель, са- рай, подвал, двор асфальт.

Краснодон- цев, 7, 7х8, 3 комн. Постыше- ва, , 4 комн. Кирпичной, в р-не СМУ-5, 1,5-эт. Блю- хера, 11, лет. Яковлевка, в р-не дома-ин- терната, на 2 входа, кв. Или меняю на жи- лье в Крыму, Севастополе, Таганроге. Артемов- ской, 41, 5х10, печн. Пушки- на, 18, печн. Молоково, газ, вода, счет. Пушки- на, газ, гараж, флигель, удобства.

Восточ- ной, в р-не интерната, газ, удоб. Райское, в р-не ставка, 2-эт. Донецкой, 92, 7х9, жил. Кузнецова, , 8х10, хозпостр. Депутатской, , из 3 комн. Славянской, 8, 2 комн. Народной, 9х9, гараж, хозпостр. Гавриловка, со всеми удоб. Торецкий, 10х10, гараж, все удобст. Революцион- ной, газ, колодец, погреб, лет. Кирпичной, 42, 7х10, 3,5 сот. Шва- рова, 83, все удобст.

Торецкое в р-не Первомай- ки, по ул. Некрасова, 52, 47,5 кв. Мирго- родской, 7, по ул. Солнечной, 69, 18 сот. Или меняю на жилье. Радужной, 73, ниже п. Петров, флигель, сад, ко- лодец, 30 сот. Не- ждановой, 12 сот. Ра- дужной, 15 сот. Пенсионерам, участникам ВОВ, детям войны - скидка.

Малоимущим, пенсионерам, участникам ВОВ, детям войны - скидка. Доставка, разгрузка - бесплатно. Двери подъездные от грн. Ворота, калитки, заборы и многое другое из металла. Индивидуальный подход к каждому клиенту. Трубы обсадные для скважин в ассортименте Производство Украины, Турции, Италии. Лучшего мужа, отца и друга С любовью и уважением, жена Алла, сын вячеслав, семьи Брюхиных, Глазковых, Степочкиных поздравляем с летним юбилеем!

Душа твоя все краше И все теплее взгляд. Поэтом не воспета, Трудилась день и ночь, Всегда была готова Ты каждому помочь. И нас ты научила Работать и любить, И мы, как ты, стремимся Полезными людям быть. Ты отдала нам годы Душевного тепла, И через все невзгоды Всегда вперед вела. В глазах полно лихих бесят, В душе желания резвятся Расстаться с детством не спеши, Живи, о прошлом не жалея! Сказать все то же разреши Тебе на сотом юбилее: Любви, здоровья и добра, Удач в большой судьбе!

Или ме- няю с допл. Или ме- няю на авто не на ходу. Или ме- няю на дом в черте города или авто де- шевле. Волга, дом- крат винтов.

Ява, 6 В, грн. Мопед Хонда-Дио, в хор. Ямаха-Гранд-Аксис, Япо- ния, горн. Ява, 6 В, с коляск. Вибропрессованный пропаренный соответствует ГОСТу. В00 от Сам порежу и вывезу. Красный Луч , силикатный 4-цв. С радостью вы , без сомненья От своих родных детей Принимайте поздравленья. Мы хотим вам пожелать, Чтобы эта ваша дата С легкой цифрой 25 оказалася крылатой.

А еще хотим сказать, Что мы все приложим силы, Чтобы все, что можно пожелать, Все у вас по жизни было! Мы вас очень любим! Не жалей ты прошедшие годы, Жизнь во все времена хороша, Поздравляем тебя с юбилеем И желаем здоровья, удачи, добра!

Радость встречи, веселья, улыбок, Пожеланья здоровья и сил, Чтобы счастье безоблачным было, Чтоб успех каждый день приходил! Спилим проблемные деревья, ветки. Ремонт балконов, межпанельных швов, ремонт кровли: Или меняю на строймат. LG, 1,5 года, навига- тор, нов.

Или ме- няю на LG-GM Автоматические ворота, воротная автоматика. Продам ларек в г. Ванны, кухни под ключ. Или меняю на щенка чихуа-хуа. Космонавтов, , после Бесплатные объявления принимаются по Телефонам: АВ от Яковлевка, площадью м2, торговое помещение, 42м2, по ул.

Космонавтов, 7 р-н маг. LG, 5 кг, грн. Или сниму с послед. Выезд на место стоянки. ИЖ, мож- но без докум. КМ 3, 4, 5, 6, разъемы, серебр. Старую бытовую технику, газ.

Или меняю на диван. Официальное трудоустройство, имеется столовая. Доставка на работу и с работы осуществляется транспортом предприятия бесплатно. Урзуф 18 марта ушел из жизни любящий муж, хороший отец Ты шел по жизни, улыбаясь, Ушел из жизни, не прощаясь, Как будто было все вчера, Тебя уж нет, а мы не верим, Ты в наших душах навсегда. Кто знал тебя - цветы положит, И у могилки постоит. Жена, дети, зять и внук Память о нем всегда будет жить в наших сердцах.

Космонавтов, 56, ма- лосем. Яковлевка, Сурово не предлаг. Энгельса, , в р-не Проминвестбанка, на 1-к. Ленина, на не- больш. Космонавтов, 18, на малосем. Коммуны, 75, на к. Энгельса, в р-не пуш- ки, общ. Со- ветской, 3, из 2 комн. Морозова, газ, вода, ванная, на 2-к. Торецкий, 7х9, газ, со все- ми удобст.

Новокирпичный, газ, на к. Торецкий, 6х8, газ, гараж, на 2-к. Яковлевка, 2 дома, свет, охрана, емк. Приват- банка, грн. Крашеные и седые от 40 см. Объявления принима- ются бесплатнО тОль- кО От частных лиц по телефонам: Мини-реклама услуги от частных лиц - 30 грн. Выплаты - один раз в неделю. Душа болит и сердце плачет - Так горько без тебя на свете жить. Назад события, увы, не переставить Зачем распорядилась так судьба? И ты ушла из жизни в вечность навсегда, Оставив память, только память.

Кошевого, 19 Газета выходит по средам. Перепечатка материалов, опубликованных в газете, без письменного разрешения редакции запрещена. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов статей. Материалы, помеченные этим знаком, публикуются на правах рекламы. Р Общий тираж 9 экз. Дерево с душистыми гроздьями. И горький, и на- учный. Специалист с высшим техническим образованием. Голов- ной убор мушкетера Боярского.

Продукт не для вегетарианца. Утренние слезы приро- ды. Не идущая к Магомеду. Ее имеет и дуб, и мозг, и Земля. Курс суд- на относительно ветра. Воздух, которым невозможно дышать. Му- зыкальный понижающий знак. Залив в устье реки. Приемник для настройки спутникового те- левидения. Автор га- зетных уток. Полиграф Шари- ков в прошлом. Походный мешок для сна. Светило на ночном небе. Ме- шок для муки. Будильник в пио- нерском лагере. Желательно оставить за бортом старые проблемы и сконцентри- роваться на новых идеях.

В среду вероятны интерес- ные конструктивные предложения со стороны начальства. Суббота и воскресенье будут удачными для поездок и путешествий. Влюбленность не всегда способствует со- средоточенности в работе, так что ваш девиз на неделю: Займитесь ремонтом и благоустройством жилища, обновление подарит вам легкость и воодушевление. Не цепляйтесь за старое, от перемен вы только вы- играете. Тем Близнецам, которые находятся в отпуске, звезды рекомендуют активно развлекаться, совершать увеселитель- ные поездки и принимать участие в светской жизни.

РАК Ваша успешность зависит не только от вас самих, но и от поддержки окружающих, поэтому отбросьте лож- ную гордость и согласитесь принять необходимую помощь. Будьте внимательны, не пропустите важной информации, от которой, может быть, зависит ваше ближайшее бу- дущее. В понедельник постарайтесь избегать конфликтов. ЛЕВ На следующей неделе вы сможете преодолеть подсознательные страхи и разрешить проблему, которая давно не давала вам покоя. В пятницу принимайтесь за важные проекты без промедле- ния.

В воскресенье во второй половине дня наконец-то отдо- хните от изматывающей суеты, а то вдруг на следующую не- делю не хватит сил.

ДЕВА Постарайтесь не переоценить своих возможностей, иначе есть риск остаться без поддержки в том чис- ле и финансовой. Попытайтесь спланировать новое дело. Прислушайтесь к толковым советам, если вам, конечно, есть к кому прислушаться. Новые деловые партнеры могут открыть перед вами новые возможности. ВЕСы Сосредоточьтесь, рассмотрите сложившуюся си- туацию со всех сторон - это сэкономит вам время и силы, которые вы потратили бы на бессмыс- ленные, но трудоемкие попытки свернуть все одним махом.

В субботу крайне нежелательно тратить силы на решение рабочих вопросов, отдых может быть активным, но ни в коем случае не трудовым. Вам необходимо сконцентрироваться на поставленных целях. В понедельник благоприятны поездки и команди- ровки. Во вторник прислушайтесь к голосу интуиции, и удача не ускользнет из ваших рук.

Когда наконец прозвучали финальные аккорды, опустился занавес и зажглась огромная люстра, Элли вздохнула и обернулась к Дрейку с благодарной улыбкой. Дрейк держался прямо за ее спиной, пока они продвигались к выходу. Оказавшись на улице, они обнаружили, что летний дождик превратился в настоящий ливень.

Площадь перед театром уже была забита машинами, десятки таксистов поджидали пассажиров. Казалось, Дрейк собирается спорить, но тут грянул гром и дождь зарядил еще сильнее. Дрейк огляделся, заметил еще нескольких женщин, ожидающих, видимо, своих спутников, и неохотно кивнул.

Ни с кем не разговаривайте. Очевидно, вписаться в транспортный поток оказалось не так просто, потому что отсутствовал он довольно долго. Несколько других машин и такси успели подъехать к тротуару и забрать пассажиров; некоторые зрители, вооружившись зонтиками, поспешили к ближайшей станции метро, пока наконец под колоннами не осталось всего несколько человек.

Среди них было двое прилично одетых мужчин среднего возраста, один из которых, покинув своего собеседника, подошел к Элли. Заговорив с ней, он поинтересовался, ждет ли она кого-то. Элли поняла вопрос, но предпочла не отвечать, лишь пожала плечами.

Отойдя на несколько шагов от мужчины, она вглядывалась сквозь пелену дождя в ожидании Дрейка, но человек последовал за ней, а за ним и его друг. Неожиданно один из них взял ее за руку и сказал что-то, не требовавшее перевода, понятное для женщины любой национальности.

Элли разъяренно выдернула руку и хотела было вернуться в театр, но там уже закрыли двери и погасили свет. Мужчина, по всей видимости, не привык, чтобы его игнорировали, и на этот раз положил ей руку на спину. Элли уже замахнулась на него сумкой, но тут услышала пронзительный визг тормозов подлетевшей машины.

Рявкнув на мужчину так, что тот тут же отдернул руку, словно обжегшись, Дрейк открыл дверцу и практически впихнул Элли в машину.

Нельзя было позволять вам идти в этом чертовом платье — следовало заставить вас переодеться. Столько сил потрачено на то, чтобы привлечь его внимание, но, кажется, она добилась обратного результата. В другое время она бы нашлась что ответить, но сейчас, расстроенная испорченным вечером, только прошипела:. Пусть все знают, что вы меня похищаете.

Поскольку у Дрейка не было возможности ухватиться за ткань у нее на спине, чтобы втащить ее обратно в салон, он выругался и остановился у тротуара.

Ему сразу пришлось крепко схватить ее за запястье, поскольку она уже начала вылезать из машины. У Дрейка оставался только один выход. Наклонившись вперед, он привлек Элли к себе и накрыл ее губы своими. Тут и Элли поняла всю курьезность ситуации. Какое-то время они тихо сидели, затем она почувствовала, что он вздрогнул. Нет, это было не желание, он смеялся. Она подняла на него широко распахнутые глаза, и они дружно прыснули. Руки Элли все еще покоились на его плечах — с того момента, когда она пыталась оттолкнуть его.

Она подняла руку и нежно коснулась его шеи. Какое-то время Дрейк изучал ее лицо, любовался длинными ресницами, отбрасывавшими тени на щеки. Она почувствовала мускусный запах его одеколона, ощутила собственное волнение. Но Дрейк криво усмехнулся и выпрямился, убирая волосы со лба. Подъехав к отелю, Дрейк проследил за тем, чтобы она благополучно зашла в лифт. Только теперь Элли поняла, что в некотором смысле действительно умудрилась получить от него поцелуй.

Она выиграла пари, заключенное с собой, хоть немного и не так, как рассчитывала. Конечно, это была всего лишь игра, ничего серьезного. Но странным образом она ощущала что-то похожее на неудовлетворенность, близкую к разочарованию. Почти всю следующую неделю Элли была занята только своей работой.

Каждый день с раннего утра она отправлялась в Оружейную палату, показывала, с каким яйцом хотела бы поработать на этот раз, наблюдала за тем, как профессор Мартос в белых шелковых перчатках вынимает экспонат из витрины, в сопровождении вооруженной охраны вносит его в комнату для съемок и устанавливает на специальном постаменте. А дальше не легче: Затем Элли тщательно записывала историю и происхождение яйца, а под конец снимала на видеопленку. Элли объяснила профессору, что это будет образовательный ролик, люди смогут не только любоваться красотой яиц, но и смотреть видеофрагменты, читать комментарии, которые будут добавлены позднее.

Работа занимала большую часть дня, поскольку была сопряжена с определенными трудностями: Поначалу профессор Мартос постоянно находился поблизости, наблюдал за работой и выполнял функции переводчика, но вскоре Элли научилась высказывать свои простые просьбы на русском.

Теперь профессор лишь иногда забегал убедиться, что все в порядке. Никого не удивляло, что она немного изъясняется по-русски. Сама же Элли не переставала изумляться тому, как быстро возвращается к ней язык. Язык — это как колыбельная или сказка, рассказанная мамой на ночь: Несколько раз во время обеденного перерыва появлялся Сергей. Однажды принес даже кое-что перекусить — копченые сосиски с хрустящим картофелем и бутылку вина.

С этой снедью они поехали в парк к небольшому озеру с утками и лебедями, отдыхавшими на берегу. Сергей снова предпринял попытку пригласить ее куда-либо вечером, но Элли отказалась, сославшись на загруженность. Он отлично устраивал ее в качестве собеседника, ей нравилось разговаривать с ним, узнавать много нового о России, она была благодарна ему за помощь, но не более.

Возможно, это эгоистично, но Элли ничего не могла с собой поделать. Она все больше убеждалась в том, что чем чаще видит Дрейка, тем сильнее влюбляется в него. Каждый вечер по возвращении в гостиницу она обнаруживала, что он ждет ее, чтобы отвезти сфотографировать места, так или иначе связанные с фабрикой Фаберже.

Он провел для нее целое исследование: Поначалу, когда он принес ей первую порцию информации, Элли пыталась протестовать:. Это же часть моей работы.

Искоса поглядывая на него, она размышляла, привлекает ли его физически. Скорей всего, да, но сказать наверняка нельзя, настолько он загадочен. Его холодность интриговала ее. Особенно теперь, когда она знала, что он способен на глубокие чувства, хоть и видела всего лишь его ярость. Она больше не выводила Дрейка из себя своими вызывающими туалетами, но иногда пыталась поддразнить, чтобы знать, насколько далеко с ним позволительно зайти.

Из головы у нее никак не шел его яростный поцелуй, и она остро желала его повторения. Однако Дрейк никак не хотел попадаться на ее хитрости.

Казалось, он видит ее насквозь. Редко ей встречались столь скрытные люди. Большинство мужчин любят поговорить о себе, но о Дрейке даже через две недели знакомства она знала немногим больше, чем в первый день. Правда, ему тоже не много удалось выведать о ней. И даже не потому, что он не интересовался, как раз наоборот. Он неплохо скрывал свою заинтересованность, задавая самые невинные вопросы в надежде, что они загонят ее в тупик.

Элли не сомневалась, что Дрейк не забыл о своих подозрениях по поводу причин ее визита в Москву. Периодически она пыталась заставить его поверить, что все дело в детских книжках: Мои изыскания так отличаются от того, чем я занимаюсь в банке Они шли по улице, с которой начинался один из бульваров, словно подкова опоясывавших городской центр, а послеполуденное солнце светило в спины. Элли подумала, что ей еще не приходилось слышать столь самонадеянных ответов от рядовых клерков, и сделала себе мысленную пометку: В Америку, чтобы кое-что доделать по этому диску.

В Штатах огромное количество яиц Фаберже. Даже больше, чем в России. Три яйца в Музее изящных искусств в Ричмонде и еще три в Балтиморе. И, кроме того, энное количество рассредоточено по частным коллекциям. Наконец они нашли то, что искали, в Большом Кисельном переулке. Живописное трехэтажное кирпичное здание восемнадцатого века, крышу над входом которого некогда венчал двуглавый орел. Именно здесь располагался первый в Москве магазин Фаберже, открытый в году.

Фотографируя его, Элли представляла себе подъезжающие ко входу экипажи, богато одетых господ, приобретающих великолепные изящные украшения. Конечно, магазина уже давно не было, так же как и самой фабрики, и вдоль дороги стояли машины, а не величественные экипажи.

В поисках наилучшего ракурса Элли, взглянув через плечо, сошла с тротуара. Яростно загудел автомобильный клаксон, и Дрейк рывком затащил ее обратно на тротуар. Он все еще прижимал ее к себе, и Элли была вынуждена признать, что по меньшей мере не возражает. Приподняв голову, она кокетливо улыбнулась. Она ожидала, что он рассмеется, может быть, ответит ей что-нибудь в таком же духе, как сделал бы любой на его месте, но он всего лишь коротко бросил:.

Неожиданно Дрейк резко побледнел и сильно сжал ее руку, но буквально через секунду отпустил. Сейчас слишком жарко, чтобы слоняться по улицам. Они нашли бар со столиками на свежем воздухе и заказали холодного пива. Сделав большой глоток, Элли откинулась назад и незаметно, из-под ресниц, стала изучать лицо Дрейка. Он смотрел куда-то в сторону, но, видимо, почувствовал на себе ее взгляд, потому что, по-прежнему не глядя на нее, произнес:.

Он взглянул на Элли и, протянув руку, снял с нее солнечные очки. Ощущение было такое, словно включенный яркий свет лишил ее сил. На самом деле я Элли молча смотрела на его загорелое, красивое лицо с благородными чертами. Поняв, что не сможет сказать ему о своих истинных чувствах, она ограничилась высокопарным:. Наверняка тебе не может нравиться работа, вынуждающая мотаться по свету для открытия новых филиалов.

Ты не хочешь стать таким человеком? Подняв руки, Дрейк заложил их за голову. Он был без пиджака, и этот жест натянул ткань рубашки у него на груди, подчеркивая мускулы. Элли уже хотела было высказать ему все, что думает о таких пораженческих настроениях, но вдруг обнаружила, что у нее пересохло во рту и затруднилось дыхание.

Она определенно почувствовала приступ желания. Понимание этого застало ее врасплох и обеспокоило. Она отвела взгляд от его груди слишком быстро, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. Дрейк не мог не заметить это и почти бесшумно вздохнул.

Она поспешно опустила голову и, схватив сумочку, начала лихорадочно в ней рыться в поисках носового платка, но Дрейк перехватил ее руку. Ее рука немного дрожала под его рукой, но она не пыталась отстраниться. Даже наоборот — медленно подняла голову и печально засмеялась. Она думала, что он последует за ней в этом внезапно вспыхнувшем желании, удивившем ее саму так же сильно, как и его.

Она уже размышляла над тем, что скажет, как воспримет его предложение, но поняла, что пауза слишком затянулась.

Затем, к ее немалому удивлению, он убрал руку, допил свой стакан и произнес:. Не веря своим ушам, Элли изумленно взирала на него. На его лице было жесткое, хмурое выражение.

Она медленно поднялась на ноги и кратко сказала:. Они шли по улице, держась друг от друга на расстоянии, и молчали. Через несколько минут Дрейк замедлил шаг и почти сердито проговорил:. Но Дрейк последовал за ней и держался рядом, когда она, войдя в вестибюль, остановилась в растерянности. Элли хотела было заявить, что желает ехать одна, но таким образом она призналась бы, что злится на него, так как получила от ворот поворот. Конечно, именно злость она и чувствовала, но гордость мешала ей раздуть из этого скандал, поэтому она пожала плечами и произнесла:.

В метро оказалось столько народу, что поддерживать какой-либо разговор при всем желании было невозможно, и это, кстати, весьма устраивало Элли. Ее больше не интересовало то, что он может сказать. Однако она не могла не думать о том, почему все это настолько расстроило ее.

Ведь Дрейк был всего лишь ее очередным знакомым, хоть и очень красивым. Когда закончится командировка, они никогда больше не увидятся, так что нет поводов и расстраиваться.

Мысль о том, что она никогда больше не увидит Дрейка, вызвала вдруг ощущение щемящей пустоты. Эти последние две недели были такими замечательными; она чувствовала себя такой счастливой Нет, надо выкинуть из головы печальные думы, неизвестно, до чего можно дойти, если и дальше копаться в своих переживаниях.

Это всего лишь влечение, не более. Вскоре их пути разойдутся: Дрейк поедет в Лондон, а она примется за свои тайные поиски, чтобы сдержать слово, данное столь легкомысленно много лет назад.

На нескольких станциях они выходили из поезда, так что Элли смогла в полной мере восхититься великолепной архитектурой платформ, которые больше походили на мраморные дворцы с огромными люстрами, расписанными потолками и яркой мозаикой. Элли кивнула и отошла в сторону, избегая его близости. Она запрокинула голову, чтобы полюбоваться потолком, но Дрейк посоветовал прийти, когда здесь будет не столько народу.

Их разговор, если это можно так назвать, был каким-то неестественным. Элли почти не смотрела на него в вагоне, а когда они оказывались на платформе, все ее внимание поглощала архитектура. Один раз им все-таки сильно не повезло: Дрейку это не доставляло никаких проблем, так как он мог держаться за поручень, но Элли была слишком мала ростом, поэтому вынуждена была просто стоять в толпе, а когда поезд сделал поворот, ее бросило на Дрейка.

Она не поднимала глаз, но ощущала его присутствие, его близость, теплый запах мускуса, силу руки, поддерживающей ее. Вокруг них люди входили и выходили, но она мало обращала на них внимания, чувствуя только растущее между ними напряжение. Ей казалось, что Дрейку хочется, чтобы она подняла на него глаза, но она знала, что если посмотрит на него, то он прочитает желание в ее глазах. Однажды он уже видел это и проигнорировал ее чувство, а она слишком горда, чтобы позволить унизить себя дважды.

Итак, ей удалось противостоять его молчаливой просьбе, но с каждой секундой напряжение между ними все возрастало и вскоре стало походить на проскакивающие электрические разряды. Ей становилось все труднее дышать, и не от духоты и тесноты в поезде, как она пыталась убедить себя, но от этой мучительной близости, от осознания его присутствия рядом.

Элли облизала пересохшие губы. Мышцы шеи уже болели, потому что она напряженно держала голову опущенной. Она не взглянет на него, не взглянет! Кто-то врезался в нее на очередной станции, и между нею и Дрейком уже не осталось ни миллиметра пространства. Он обхватил ее рукой, чтобы защитить от толчеи, а она была вынуждена наконец поднять глаза. В его глазах ясно читалось неприкрытое, бесстыдное желание.

Элли коротко вздохнула, чувствуя, как внутри нее все полыхает. Она хотела поцелуя, хотела, чтобы его губы завладели ее губами, и не обратила бы даже внимания на то, что это совсем неподходящее место, что они окружены людьми.

Поезд остановился на очередной станции, где, очевидно, была пересадка на другие линии, поскольку толчея неожиданно исчезла, так что больше не было причин стоять так близко друг к другу. Неохотно Дрейк убрал руку, и она сделала шаг назад.

Неподалеку оказалось свободное место, и она без сил упала на сиденье, почувствовав, что ноги больше не держат ее. Она хотела снова взглянуть на Дрейка, но входившие люди не позволяли им видеть друг друга. Может быть, это даже к лучшему, поскольку ей понадобится несколько минут, чтобы вернуть себе самообладание, чтобы смириться с тем, что это не просто физическое влечение, но вполне созревшая любовь, сопровождаемая колокольным звоном в ушах.

До этого ей казалось, что она и раньше влюблялась — пару раз ребятам удавалось вскружить ей голову. Это было так давно, еще в подростковом возрасте, что она уже почти не помнила тех чувств, но инстинктивно понимала, что на этот раз все по-другому. На этот раз все по-настоящему.

Сексуальное притяжение сводило с ума, но вместе с этим она чувствовала необыкновенную нежность, чувствовала, что каждая ее частичка — сердце, душа, тело — любит его. Она опустила глаза вниз, на свои руки, и подумала, что даже кончики пальцев, каждая пора кожи, каждый волосок любят его. Она чувствовала, что с этого момента существует только ради него.

Это ощущение внушало трепет, смирение. Все-таки это произошло с ней, произошло, когда она уже перестала надеяться и ждать. Элли попыталась разыскать взглядом Дрейка, и через несколько минут ей удалось мельком его увидеть. Почему-то показалось, что он должен ощутить то же чудо, что озарило ее, но он вообще не смотрел в ее сторону. Его взгляд был устремлен в пустоту, а лицо не выражало абсолютно ничего.

Элли почувствовала страх, она вдруг поняла со всей ясностью, что если ты отдаешь кому-либо свое сердце, то становишься открытой и беззащитной. Они больше не выходили осматривать станции, а вышли на остановке, ближайшей к ее гостинице. Дрейк не прикасался к ней, не брал ее за руку и вообще, казалось, подчеркнуто избегал соприкосновений. Его глаза пугали ее: Его безукоризненную вежливость она воспринимала как пощечину. Когда они оказались в холле гостиницы, Дрейк отстраненным голосом лишь напомнил ей, что этим вечером они идут в цирк.

Элли предпочла бы заявить, что она больше не собирается никуда с ним идти, но гордость снова не позволила ей совершить опрометчивый поступок. Поэтому она улыбнулась, правда довольно холодно, и сказала:. Однако, оказавшись в комнате, она швырнула свои вещи на кровать и, раздевшись, начала носиться в ярости по комнате.

Она чувствовала себя отвергнутой. Она бы еще поняла, если бы его чувства были гораздо менее сильными, чем ее, но как мог этот мужчина остаться равнодушным, когда она дала понять ему, что он ее привлекает? И не один раз, а уже дважды. По крайней мере он мог бы не демонстрировать свою чопорность и надменность, будто факт, что она симпатизирует ему, напугал его.

Ладно, значит, он не отвечает ей взаимностью. Закон взаимного притяжения, видимо, не всегда срабатывает. Однако любой мало-мальски воспитанный мужчина не Заходя в душевую кабину, Элли внезапно застыла. Интуиция подсказала, что Дрейк симпатизирует ей. Какие бы мотивы ни заставили его повести себя подобным образом, это не было безразличие. Стоя под струями прохладной воды, Элли обдумывала неожиданно возникшую мысль. Она привлекательная девушка, у которой никогда не возникало проблем с поклонниками, она достаточно опытна, чтобы распознать знаки, язык тела.

Ясно, что Дрейк болтается вокруг нее не ради того, чтобы помочь с работой, что выводит ее каждый вечер не просто чтобы угодить Бобу. Ни один друг, каким бы близким ни был, не пошел бы на такие жертвы, если это означало бы постоянно находиться с человеком, который тебе глубоко несимпатичен.

А он и так уже выполнил просьбу Боба: Дрейк должен быть на пути в Лондон уже много дней назад. Но он остался помочь ей, хоть и успел наверняка понять, что она вполне способна позаботиться о себе сама. Итак, зачем постоянно околачиваться рядом, если только ему самому не столь уж легко оторваться от нее?

А если так, то почему он обдал ее таким холодом? Он не женат, не живет с кем-либо, она успела это узнать, и, уж конечно, не голубой. Неудача в любви и нежелание вновь рисковать собственным сердцем? Перед мысленным взором Элли пронеслись все возможные сценарии, но она поняла, что попусту теряет время. Ей раньше надо было выслушать его, когда, казалось, он был готов объясниться, но тогда она была слишком зла и унижена, чтобы слушать. Протерев запотевшее зеркало, Элли взглянула на собственное отражение.

По складу своего характера она не была тщеславной и не позволяла себе расстраиваться, если нравившийся ей мужчина не отвечал взаимностью. Забыть и жить дальше. Но с Дрейком все иначе. Ее будущее, ее счастье — все зависело от его отношения к ней. Но, похоже, он сменил свою симпатию на безразличие, огонь на лед.

Загадка, тайна, которую надо во что бы то ни стало разгадать. Элли c волнением ожидала похода в Московский государственный цирк, само название которого вызвало у нее предчувствие чего-то грандиозного, но, как только они оказались в большом куполообразном зале, почувствовала разочарование: Выступали клоуны, канатоходцы, красивые цирковые лошади; дуэт гимнастов, чей номер захватывал дух; пудели, которые сами наслаждались своей игрой и были такими забавными, что она почти забыла о своем негативном отношении к эксплуатации животных и, более того, много смеялась.

В конце номера она присоединилась к громким аплодисментам и повернула смеющееся лицо к Дрейку. Я никогда не видела такого В его взгляде читалось откровенное желание. Он моргнул и покачал головой. Начался следующий номер, но Элли не могла больше сосредоточиться на ужимках клоунов и была даже рада, когда артисты вышли на финальный поклон. Они покинули цирк вместе с остальными зрителями. Пока шли к машине, Дрейк держал ее за локоть, как всегда оберегая. Но он не повез ее сразу в гостиницу, вместо этого направил машину за город.

Они оказались у холма, с которого открывался вид на просеку и узенькую речку, поблескивавшую в лунном свете. Выйдя из машины, они поднялись на верх холма и увидели мерцающие вдалеке огни Москвы. Дрейк показал ей некоторые ориентиры, но потом они остановились в тени дерева и несколько минут стояли молча. Элли могла бы прервать тишину, но ей было интересно, что скажет Дрейк.

Когда он наконец заговорил, от его слов у нее перехватило дыхание. Элли не знала, то ли радоваться, то ли взбеситься. Она отодвинулась от него и спустя мгновение обвиняющим тоном произнесла:. Я хочу тебя с того первого дня, когда увидел в аэропорту. Я не прошу тебя ни о чем в связи с моим признанием, но не мог больше притворяться, что ты мне безразлична. Ее сердце бешено забилось, наполняя ее ожиданием и надеждой. Но он надолго умолк, и она осторожно спросила:.

Лишь теперь Элли сообразила, что тяжесть принятия окончательного решения он взваливает на нее, что его чувства совсем не такие, как ее собственные. Оскорбленное самолюбие заставило ее саркастически закончить:. Как смеешь считать, что тебе достаточно пожелать меня, и я брошусь в твою постель? Держишься холодно и отстраненно, а затем бросаешь их, добившись успеха?

Что же ты за человек такой? Человек, испытывающий душевную боль, почти такую же сильную, как боль физическая. Я хочу тебя, как не хотел ни одну женщину уже долгое время. Его горячность изумила ее: Однако это не избавило ее от раздражения, поэтому она сказала:. Я не захотела бы тебя, даже если бы ты остался единственным мужчиной на земле. Его порыв выбил ее из колеи.

Любое сопротивление попросту не имело смысла перед этой атакой. Она ощущала его голод, отчаянное желание получить удовлетворение, пламя, готовое поглотить ее. Его тело трепетало от неукротимого желания.

Ты кто угодно, но только не прост. И, кстати, я могу тебе это прямо сейчас на раз, два, три доказать. А вот мне она очень нравилась. Так, ничего личного, просто хочу ощущения свои проверить. Ни дать, ни взять, одна из трех девиц под окном из сказок Пушкина.

На, держи, — протягивает ложку мне. И кстати говоря, зря, потому что я мысленно тут же даю себе слово как-нибудь на досуге сгонять в Российскую государственную библиотеку она же Ленинка , порыться там в газетных подборках за е годы, разыскать эту черно-белую фотографию и предъявить Сечину целиком всё издание, наглядно ему доказав, что он напрасно недооценивает мою профессию. Но это так, даже не месть, а, скорее, шутка и, в общем, даже не очень важно, потому что Арсен, допив свой компот, ставит стакан на стол, после чего глядит на часы и придвигается ближе ко мне.

Его планы на вечер ясно читаются в его зеленоватых глазах, и я, скорей по привычке, смущаюсь. Впрочем, сколько можно лгать ему и себе? Я сама его вечно хочу, и это уже не влюбленность. Это нечто иное — это то, из-за чего тебя постоянно тянет к нему. Это то, почему ваша зима постепенно превращается в сезон цветов, лета и ресторанных столиков с одиноко горящей свечой и тихой музыкой, под которую он, сжимая твою ладонь, ведет тебя в медленном танце.

Это то, почему ты, даже сидя в машине, стараешься взять его за руку. Это то, что за пару недель заставляет тебя выучить его расписание, принять его взгляды на жизнь, правила и привычки, найти с ним миллион совпадений, и, прислонившись к двери ванной, затаив дыхание, по утрам наблюдать, как он чистит зубы и аккуратно подправляет машинкой щетину.

Это то, что заставляет тебя по ночам часами смотреть, как он спит и ровно дышит во сне, уютно устроившись у тебя под боком. Это то, отчего твое сердце каждый раз умирает от нежности, когда ты укрываешь его, давно сильного, взрослого, но совсем по-детски разметавшего во сне, одеялом. И это то, отчего ты боишься окончательно раствориться в нём и впервые в жизни стараешься сдерживаться, прячась от него в работе, в делах, в суете, лишь бы каждую минуту не думать о нем, не звонить ему по сто раз в день и не слать ему по сто смс-ок, но… Но ты все равно просыпаешься с ним по меньшей мере пять дней в неделю, хотя раньше сама даже не верила в то, что люди могут так самозабвенно тянуться друг к другу.

Ты хочешь, чтобы я приехала к тебе и осталась с тобой? Ну, тогда давай сделаем так, — Арсен откидывается на спинку стула. Не сводя с меня странно блестящих и очень внимательных глаз, чуть изгибается назад, принимается рыться в карманах, после чего извлекает на свет связку ключей и кладет их на стол.

К тому же, эти вообще не похожи на мои, да и выглядят по-другому. Раз ты не знаешь, во сколько освободишься, то забери ключи. Если хочешь, приезжай ко мне в любое удобное время. Ну или, если хочешь, то, когда освободишься, набери мне, и мы с тобой где-нибудь в городе встретимся. Во все глаза разглядываю его ключи.

А ты не боишься, что я у тебя полквартиры вынесу?