Skip to content
(комплект

Сочинения А. Г. Брикнера Профессора русской истории в Дерптском университете (комплект из 6 книг) А.

У нас вы можете скачать книгу Сочинения А. Г. Брикнера Профессора русской истории в Дерптском университете (комплект из 6 книг) А. в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Время Березовского 10 рец. Невольная путешественница 1 фото. Номер 1 2 рец. Крик в русском небе. Я счастливый 25 рец. Похожие на "Екатерина II Великая. Екатерина II глазами современников. Алмазная Золушка 3 рец. Екатерина II 1 фото.

История Екатерины II 14 фото. Путь к власти 1 рец. Александр II и Екатерина Юрьевская. Биографический очерк 4 рец. Если вы обнаружили ошибку в описании книги " Екатерина II Великая. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно.

Войти по коду скидки. Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти через профиль в соцсетях. Откроется окно подтверждения авторизации, после этого вас автоматически вернут в Лабиринт.

Вход для постоянных покупателей. Введите Ваш логин в ЖЖ, и цена товаров пересчитается согласно величине Вашей скидки.

Введите Логин в ЖЖ: Введите e-mail или мобильный телефон, который Вы указывали при оформлении заказа. Примем заказ, ответим на все вопросы. Время В течение часа с Через две недели после избрания Петра вспыхнул мятеж в Москве. Незадолго до этой смуты состоялся приезд Матвеева в Москву и последовало назначение брата царицы Натальи, Ивана Кирилловича Нарышкина, боярином и оружейничим [30]. В то же время выступает на сцену старшая сестра юного Петра, царевна Софья Алексеевна, родившаяся в г.

Если принять в соображение чрезвычайно неблагоприятные условия, при которых вообще тогда в Московском государстве вырастали царевны, если вспомнить о ничтожной роли, которую играли другие женщины царского семейства, то мы, судя по образу действий Софьи с по годы, не можем сомневаться в ее способностях и чрезвычайной смелости. Рассказы о ее красоте, встречающиеся в записках таких путешественников [31] , которые были в России несколько позже, противоречат замечаниям людей, имевших случай видеть царевну [32].

Никто не отрицал в ней дарований и вместе с тем честолюбия и властолюбия. Андрей Артамонович Матвеев замечает, что героиней ее воображения была греческая царевна Пульхерия, которая, взявши власть из слабых рук брата своего Феодосия, так долго и славно царствовала в Византии [33]. Можно считать вероятным, что эпоха царствования Федора Алексеевича была полезной политической школой для царевны Софьи.

Она имела возможность сблизиться с передовым, просвещенным и широко образованным русским человеком того времени, князем Василием Васильевичем Голицыным, которого страстно полюбила. Многому она могла научиться от князя Хованского и от своих родственников Милославских. Довольно важное значение в воспитании царевны имел известный богослов Симеон Полоцкий. Одним из самых ревностных приверженцев ее был монах Сильвестр Медведев, считавшийся глубоко ученым человеком и бывший первым библиографом в России.

Люди, восхвалявшие Софью, сравнивали ее с Семирамидой и с английской королевой Елизаветой. Средства, употребляемые ею для достижения желанных целей, для захвата власти и удержания ее, не всегда соответствовали началам нравственности.

Чем менее интересы партии Милославских вообще и царевны Софьи в особенности были обеспечены законодательством и положительным правом, чем затруднительнее и опаснее было положение, в котором находились царевна и ее ближайшие родственники, тем легче эти сторонники прав Ивана, оскорбленные избранием Петра в цари, могли думать о разных мерах для того, чтобы войти в силу, получить влияние, занять положение в государстве. При довольно подробных и достоверных сведениях, которые мы имеем об образе действий Софьи и ее приверженцев, должно считать неудавшейся сделанную недавно попытку оправдать во всех отношениях царевну [34].

В разных рассказах современников встречаются данные о том, что Софья старалась возбудить волнение в народе и что в день погребения царя Федора она удивила всех, шествуя за гробом в собор вопреки обычаю, не допускавшему царевен участвовать в подобных церемониях. Когда царица Наталья с сыном Петром, вышла из собора до окончания службы, Софья отправила монахинь к царице с выговором за такое невнимание к памяти царя Федора.

По окончании погребения Софья, идя из собора и горько плача, обращалась к народу с такими словами: Слова эти, по рассказу современника, произвели сильное впечатление на народ [35]. Несмотря на некоторые противоречия в рассказах современников и на пробелы в историческом материале, нельзя сомневаться в том, что партия Милославских употребляла разные усилия, чтобы приобрести значение наряду с господствующей партией Нарышкиных или даже, будь возможно, вытеснив последних, занять первое место в государстве.

Нельзя сомневаться и в том, что Софья и ее ближайшие родственники для этой цели воспользовались стрелецкой смутой, начинающейся в самое последнее время царствования Федора. Не нужно было для устранения противников возбуждать бунт: Волнение в стрелецком войске началось, как мы уже сказали, еще при жизни царя Федора. Нет сомнения, что жалобы стрельцов на недостатки военной администрации, на недобросовестность полковников имели основание. Стрельцам не давали следуемых им денег; их принуждали к работам, не входившим в круг их обязанностей.

При этом, как довольно часто и прежде, обнаружилась изумительная слабость правительства. Не раз, особенно в начале царствования Алексея Михайловича, правительство предоставляло разъяренной толпе наказывать недобросовестных сановников, так что обвинители становились палачами. То же самое случилось и в году.

По распоряжению правительства обвиняемые стрелецкие полковники были наказаны отчасти самими стрельцами, отчасти в присутствии стрельцов, причем мера наказания зависела главным образом от последних [36].

Такой слабости правительства можно было удивляться тем более, что уже и прежде происходили частые случаи нарушения или, вернее, отсутствия дисциплины в стрелецком войске. В Чигиринских походах при царе Федоре, как и потом в Азовских походах, стрельцы оказались плохими воинами.

И во время бунта Стеньки Разина стрелецкое войско обнаруживало некоторую склонность к своеволию и непослушанию. Стрельцы благодаря своим привилегиям составляли касту в государстве и, не будучи воинами по призванию, гораздо более обращали внимания на занятия торговлей и промышленностью, нежели на ратное дело; между ними были люди знатные и зажиточные; они сплотились в организованную корпорацию, они через депутатов привыкли заявлять о своих нуждах и жалобах.

Все это легко могло сделаться весьма опасным во время неопределенного положения правительства, в минуту перемены на престоле. Недаром Юрий Крижанич за несколько лет до года говорил о революционных действиях преторианцев и янычар.

Недаром один из иностранцев-современников называл стрельцов русскими янычарами. Наказание некоторых стрелецких полковников совершилось в первые дни царствования юного Петра.

Произошло убиение нескольких полковников любимым тогда способом: Главный начальник стрелецкого войска, князь Долгорукий, не был в состоянии успокоить мятежников. В такое время орудие, которым до того располагало правительство для сохранения тишины и порядка, легко могло обратиться против самой власти. Сила была в руках войска. От него зависело, кого признать настоящим правительством. Для лиц, недовольных избранием Петра в цари, стрельцы могли сделаться лучшими союзниками.

Мы видели, что уже в первый день царствования Петра один полк не хотел присягать младшему царевичу [37]. Петр сам впоследствии указывал на Ивана Милославского как на главного виновника кровопролития, начавшегося 15 мая.

Это мнение соответствует подробным рассказам Андрея Артамоновича Матвеева о крамолах Ивана Милославского, о гнусных средствах, употребленных им с целью погубить Нарышкиных и вообще сторонников исключительных прав Петра. Нельзя не считать рассказ Матвеева правдоподобным: Доносы и поклепы весьма часто бывали в ходу в Московском государстве.

Немудрено, что в году были выдумываемы и тщательно распространяемы разные небылицы об отравлении царя Федора, о стараниях Нарышкиных убить царевича Ивана, о желании Ивана Нарышкина вступить на престол и проч. Если бы даже некоторые подробности в записках Матвеева о ночных сходках у Ивана Милославского, о появлении разных агентов в Стрелецкой слободе и т. Мы не знаем, каким образом появился в руках стрельцов список тех лиц, которые должны были погибнуть.

Одной из первых и главных жертв был друг и советник царицы Натальи, боярин Артамон Сергеевич Матвеев. Можно полагать, что царица Наталья Кирилловна с нетерпением ждала прибытия Матвеева.

Его приезд 11 мая не столько был средством спасения многих жертв, сколько сигналом начала кровопролития. Первый прием, оказанный знаменитому государственному деятелю, прожившему несколько лет в ссылке, был благоприятен. С разных сторон ему оказывали уважение. На дороге в Москву встретили его семеро стрельцов, которые нарочно шли навстречу к нему, чтобы рассказать о волнениях товарищей и об опасности, которая грозит ему от них. Тем более удивительно, что Матвеевым, сколько мы знаем, не было принято никаких мер для предупреждения мятежа.

Можно думать, что события 15—17 мая были результатом систематически задуманного, тайно подготовленного заговора. Стрельцы в полном вооружении побежали со всех сторон к Кремлю. Начались убийства, при которых мятежники действовали, очевидно, по предварительно составленному плану, руководствуясь списком жертв, на котором было обозначено не менее 46 лиц.

Многочисленной толпой стрельцы явились у Красного крыльца перед Грановитой Палатой и громко требовали головы Нарышкиных, погубивших будто бы царевича Ивана.

Когда начальник стрелецкого приказа князь Михаил Юрьевич Долгорукий грозно крикнул на стрельцов и велел им немедленно удалиться, его схватили, сбросили с крыльца вниз на подставленные копья и изрубили бердышами. Царица Наталья спешила укрыться с царевичами во внутренних покоях Кремля. Всякая деятельность правительства прекратилась. Не было никого, кто бы мог или захотел принять какие-либо меры против мятежников. Жизнь всех сановников оказалась в крайней опасности.

Судьи, подьячие, приказные люди спрятались кто где мог. Присутственные места опустели [38]. Таким образом, стрельцы могли свирепствовать безнаказанно. Они ворвались во дворец и обыскивали в нем палаты. В этот день были убиты еще некоторые вельможи, между ними брат царицы Натальи Афанасий Кириллович Нарышкин.

Другим родственникам ее удалось до поры до времени спрятаться в каком-то чулане. Там же находился и младший сын боярина Матвеева Андрей Артамонович, которому мы обязаны рассказом об этих событиях. И вне стен Кремля происходили убийства. Погибли известный боярин Ромодановский, думный дьяк Ларион Иванов, управлявший Посольским Приказом при царе Федоре, и другие. На другой день убийства продолжались. С особенным упорством искали Ивана Нарышкина и иностранца-врача Даниила фон Гадена, обвиняемого в отравлении царя Федора Алексеевича.

Обоих отыскали не ранее как на третий день бунта и убили самым мучительным образом. Подробности этих происшествий, в особенности гибель Ивана Нарышкина, который по просьбе некоторых бояр, опасавшихся гнева черни, а также царевны Софьи был отдан стрельцам на растерзание, рассказаны в записках Матвеева и других современников. Нельзя, однако, сказать, чтобы эти частности заключали в себе что-либо, прямо служащее к обвинению царевны Софьи.

Зато заслуживает внимания следующее обстоятельство, передаваемое в рассказе современника-очевидца, датского резидента, дающее нам возможность составить себе понятие о способе влияния придворной партии на стрельцов.

Когда резидент, жизнь которого также находилась в опасности, стоял, окруженный толпой мятежников у Красного Крыльца, князь Хованский, принадлежавший, без сомнения, к приверженцам царевны Софьи, вышел из дворца и обратился к стрельцам с вопросом, не пожелают ли они удаления царицы Натальи от двора? В ответ, разумеется, раздались неистовые крики, что удаление царицы желательно [39]. Из следующих данных можно видеть, что 16 мая началось фактическое царствование царевны Софьи. В некоторых случаях мятежники действовали, без сомнения, по собственной воле.

Подобно тому, как во время бунта Стеньки Разина, в мае года были разграблены правительственные архивы и сожжены в особенности бумаги, относящиеся к крестьянским делам. В старании уничтожить грамоты, на основании которых богатые люди владели крестьянами, можно видеть попытку дать толчок движению низшего класса. Крестьянской войны не было. Но целый ряд чрезвычайно строгих мер, принятых правительством против крестьян после восстановления порядка и тишины, свидетельствует о мере опасности, в которой находились государство и общество в этом отношении [41].

После кровопролития еще несколько дней Петр оставался царем один. Пока об Иване не было речи. На деле, однако же, с самого начала бунта вся власть находилась в руках царевны Софьи.

Нарышкины были устранены совершенно. Родственники царицы Натальи или были убиты, или, переодетые в крестьянское платье, бежали из Москвы. Относительно отца царицы в делах встречается следующее замечание: И Великий государь указал его постричь в Чудове монастыре [42] и проч. Таким образом, мать Петра оставалась в одиночестве, в беспомощном положении.

Многие вельможи, которые могли бы сделаться советниками царицы, пали жертвой мятежа. Торжество Софьи и ее приверженцев было полное. Затем они требовали, чтобы имения убитых вельмож были конфискованы и розданы мятежникам. Наконец, они указали на некоторых вельмож, которых должно сослать [43].

Желания стрельцов были отчасти исполнены. Каждому из них дано по 10 рублей. Эти меры производят впечатление сделки, заключенной между новым правительством и мятежниками. Царевна таким образом наградила стрельцов за оказанные ей услуги. Теперь Софья стояла на первом плане. В продолжение всей смуты Софья отличалась хладнокровием и решимостью, не раз говорила со стрельцами и заставила их очистить улицы и площади столицы от трупов.

Стрелецкое войско, начальником которого сделался Иван Андреевич Хованнеин, было удостоено почетного названия Надворной пехоты. При таких условиях скоро должно было кончиться единодержавие Петра. Перемена произошла, по-видимому, по требованию стрельцов; едва ли, однако, можно сомневаться в том, что на них было произведено давление со стороны партии Милославских. Смута началась с распространения слуха об опасности, угрожавшей жизни Ивана.

Теперь же стрельцы вздумали отстаивать право Ивана на престол. Царевны собрали бояр, окольничих и думных людей в Грановитой Палате. Все согласились с требованием стрельцов. Тогда послали за патриархом и властями, призвали также выборных чинов от всех сословий и образовали собор. Некоторые члены решились сказать, что двум царям быть трудно; но другие возразили, что государство получит от того великую пользу, особенно в случае войны: После этого в Успенском соборе совершено благодарственное молебствие с возглашением многолетия царям Ивану и Петру.

Оба они стояли на царском месте рядом [47]. Но главная цель еще не была достигнута. Нужно было идти дальше. Стрельцов известили, что царь Иван болезнует о своем государстве, да и царевны сетуют, давая тем понять, что между царями происходят распри. Опять выборные от стрельцов явились во дворец, сказали: Опять был созван собор 26 мая , и опять все присутствовавшие согласились исполнить требование стрельцов. Иван сделался первым царем, Петр вторым. Цари угощали по два полка стрельцов ежедневно в своих палатах.

По рассказу современника, цари, царица, патриарх и бояре обратились к Софье с просьбами принять на себя бремя правления. Она, как и следовало в подобных случаях, долго отказывалась, но наконец изъявила готовность сделаться правительницей.

Все эти события оказались возможными лишь при отсутствии государственных постановлений относительно права престолонаследия. Они доказывали слабость авторитета патриарха и ничтожность так называемых соборов. Двор вообще, вельможи, высшее духовенство, представители власти и общества играли жалкую роль орудия в руках стрельцов; стрельцы же действовали, очевидно, под влиянием партии царевны Софьи.

Смута кончилась торжественным объявлением заслуг стрельцов. Они сами требовали такого объявления. Кроме того, стрельцам дарованы разные льготы, прибавлено жалованье, ограничена служба; запрещено полковникам употреблять стрельцов в свои работы или наказывать их телесно без царского разрешения [49].

Как видно, Софья должна была исполнить все требования стрельцов. Полковникам Цыклеру и Озерову было поручено наблюдать за тем, чтобы столб был воздвигнут очень скоро.

Памятник не имел монументального характера. Надписи были сделаны на жестяных досках. Столб этот простоял недолго. Единодержавие Петра продолжалось не более четырех недель. О занятиях десятилетнего отрока в то время сохранились некоторые документальные данные, из которых видно, что до кровопролития дядя царя, Иван Кириллович Нарышкин, в качестве оружейничего велел доставлять ему для игры в солдаты копья, два лука, пищали, карабины, древки, тафты для знамен и т.

В ту минуту, когда началось кровопролитие, он вместе с матерью находился на Красном крыльце. Все то, что впоследствии было рассказываемо о каком-то героическом мужестве юного Царя, не заслуживает внимания. Через 15 лет после смуты русские послы в Голландии говорили одному миссионеру, что среди убийств Петр не обнаруживал ни малейшей перемены в лице и своим бесстрашием изумил стрельцов.

До чего доходили легендарные рассказы об этих событиях, видно из сообщаемого Штелином анекдота, что во время смуты Петр с матерью бежал в Троицу, что там несколько стрельцов ворвались в церковь и увидели отрока-царя в объятиях матери в алтаре, что один из стрельцов замахнулся на царя ножом и проч. Этот рассказ лишен всякого основания. Петр во время смуты года не оставлял столицы и в достоверных источниках нет ни малейших следов какого-либо покушения на жизнь царя в это время [51].

Только два раза до года женщины управляли государственными делами России. Добрую память по себе оставила великая княгиня Ольга, мудро царствовавшая в X веке. Зато регентство матери Ивана Грозного, Елены Глинской, было тяжелым временем смут, придворных крамол, упорной борьбы боярских партий.

Семилетнее правление Софьи — было как бы вступлением в эпоху преобладания женского элемента в правительстве. Дочери царя Алексея во время его царствования воспитывались и жили по обычаю в строгом уединении скромного терема. При царе Федоре им жилось гораздо свободнее и привольнее. Молодая мачеха, царица Наталья, не имела никакого на них влияния, не могла сдерживать их. Они начали обращать внимание на государственные дела, полюбили польские моды, подумывали о светской жизни в противоположность существовавшему до этого затворничеству царевен.

Всех способнее, образованнее, предприимчивее была Софья. Ей удалось забрать в свои руки бразды правления. Наравне с ней могли иметь право на регентство другие женщины царской семьи: О них, однако, при смелости и силе воли Софьи не было и речи.

Чем успешнее бы она управляла, тем легче можно было забыть о том насилии и кровопролитии, которому она была обязана своим положением во главе правительства. Прежде всего нужно было думать о средствах для успокоения государства после смуты. Буря утихала мало-помалу; однако существовало еще много революционных элементов, устранение которых лежало на обязанности правительства. Для этого была необходима чрезвычайная сила воли, диктаторская власть. В продолжение первых месяцев правления Софьи опасности, грозившие государству, не прекращались.

Нельзя отрицать, что правительница действовала при этом смело и целесообразно. Анархические элементы, с которыми приходилось бороться новому правительству и впоследствии, в царствование Петра, довольно часто делались весьма опасными.

И при Софье, и потом при Петре эти опасные явления вызывали со стороны правительства строгие меры. Двадцать лет с небольшим прошло с тех пор, как при патриархе Никоне распространение раскола приняло большие размеры. В последние годы царствования царя Алексея раскольники восставали с оружием в руках против правительства.

Несмотря на казни, пытки и ссылку, зло не прекращалось. Религиозная борьба находилась в тесной связи с противогосударственными элементами в народе. Раскольники соединялись охотно и легко с людьми, ненавидящими усиленную государственную власть, с противниками недобросовестного чиновного люда, с казачеством. Каждый случай столкновения с властью легко получал некоторый религиозный оттенок. Общество, мало заботившееся о чисто политических вопросах, всегда было склонно к богословским рассуждениям; фарисейство заменяло настоящую религиозность.

Довольно часто взбунтовавшиеся крестьяне, солдаты и казаки оправдывали свой образ действий тем, что они стоят за дом святой Богородицы. Мы видели, что и стрельцы в году употребляли это выражение. Чем менее образование вообще проникало в народ, тем более он был доступен теориям ограниченного византизма и фарисейского застоя. Чем больше внимания обращалось на обрядность раскольниками, на внешнее благочестие, тем сильнее они действовали против новшеств не только церковных, но и гражданских.

Между тем как правительство сознавало необходимость сближения с Западной Европой, раскольники, косневшие в своей старинной исключительности и односторонности, считали такое стремление к Западу религиозной изменой. Масса народа, сознание которого было устремлено не вперед, а назад, сочувствовала воззрениям раскольников. Одним из самых замечательных знатоков раскола последний был справедливо сравнен с Лотовой женой, обернувшейся назад и оставшейся неподвижной.

Раскол был в одно и то же время элементом анархическим и ультраконсервативным. Чем более склонно к преобразованиям было правительство, тем сильнее оно должно было столкнуться с расколом. Недаром между приверженцами Стеньки Разина незадолго до года находилось много раскольников.

Немного позже, в течение нескольких лет сряду, приходилось осаждать Соловецкий монастырь, сделавшийся притоном раскола. Многие современники и участники этих событий еще были в живых: Когда во время стрелецкой смуты авторитет правительства исчез совершенно, раскольники надеялись, воспользовавшись удобным случаем, поправить свое положение.

При этом они могли рассчитывать на покровительство некоторых вельмож. Начальник Стрелецкого Приказа князь Хованский был старовер. Несколько дней спустя после кровопролития в разных местах столицы появились расколоучители, требовавшие мер и средств к восстановлению истинной, старой веры; началась агитация против государственной церкви, послышались обвинения на образ действий патриарха; началось составление челобитных, в которых раскольники, жалуясь на притеснение истинной веры, требовали доставления им возможности защищать ее в публичных прениях о вопросах церкви и религии.

Во всем этом проявлялась ненависть к высшим классам общества, зараженным, по мнению массы, латинской ересью. Хованский покровительствовал этому движению, принимал у себя некоторых вожаков раскола и давал им советы. Старообрядцы требовали, чтобы при предстоявшем тогда венчании Ивана и Петра на царство литургию служили по старому обряду и при этом случае были употреблены просфоры со старым крестом. Главным агитатором был единомышленник известного Аввакума Никита Пустосвят, который, написав сочинение в защиту раскола, был сослан в году, а затем помилован за свое мнимое отвлечение от раскола.

Он-то именно находился в сношениях с князем Хованским. Ко дню венчания царей Никита Пустосвят напек просфоры по своему толкованию и в самый день коронации отправился в Успенский собор, но за несметным множеством народа на площади не мог пробраться в церковь. Между тем венчание совершилось по установленному чину, с обычными обрядами и торжественным величием. Это было 25 июня. В следующие дни волнение возросло. С разных сторон раскольники собрались в большом числе в Москву; происходили сходки.

Агитация была в полном разгаре, особенно в частях города, обитаемых стрельцами. Расколоучители являлись на улицах и площадях, наставляли народ, возбуждали толпу к мятежным действиям. Впрочем, стрельцы далеко не все были за раскол. Сторонники различных мнений спорили горячо и упорно; с обеих сторон сыпались нарекания и угрозы.

При посредничестве князя Хованского фанатики достигли того, что 5 июля в Кремле, в Грановитой Палате, происходил между раскольниками и архиереями диспут о вере и религии. Трудно понять, каким образом правительство могло согласиться на эти публичные прения.

К тому же каждую минуту можно было ожидать открытого мятежа, потому что взволнованная чернь, толпившаяся около дворца, требовала, чтобы спор о вере происходил в присутствии всего народа на Красной площади. Согласившись на устройство прений, правительница требовала, чтобы последние происходили в ее присутствии. Весь двор, царевны, патриарх, высшее духовенство собрались для выслушивания жалоб раскольников. Толпа, ворвавшаяся во дворец, тут же у дверей Грановитой Палаты столкнулась с некоторыми духовными лицами.

Произошла схватка, так что Хованский вооруженной рукой должен был восстанавливать тишину. Заседание открылось вопросом, с которым Софья обратилась к раскольникам: Никита разгорячился и бросился к Афанасию с неистовством. Выборные стрельцы должны были защитить архиепископа. В самых резких выражениях царевна порицала образ действий Никиты, особенно когда он осмелился нападать на учение Симеона Полоцкого, бывшего наставника Софьи.

Затем спорили некоторое время о разных пунктах раскольничьей челобитной. Несколько раз говорила и царевна с особенным раздражением, когда староверы стали доказывать свою любимую мысль, что еретик Никон поколебал душой царя Алексея Михайловича. Спор превратился в сильный шум. В гневе Софья сошла с трона.

В мятежной толпе заговорили: Но бояре и выборные стрельцы, окружив царевну, клялись положить свои головы за царский дом и уговорили ее возвратиться на прежнее место. Прения продолжались; но когда Никита Пустосвят назвал архиереев плутами, царевна велела объявить раскольникам, что за поздним временем нельзя продолжать спора.

Царские особы и патриарх удалились. Выходя к народу, раскольники торжествовали, показывая вид, что одержали победу над архиереями. Правительница решилась принять энергичные меры. Она призвала выборных стрельцов от всех полков, обласкала их, сулила им награды, угостила их из царских погребов, раздала им деньги.

Смятение продолжалось около недели. Носилась молва, что опять будет кровопролитие, что стрельцы собираются идти к Кремлю. Однако царевна велела схватить главных предводителей раскола. Никита Пустосвят был казнен на Красной Площади. Оставалась лишь опасность, что начальник стрелецкого войска князь Хованский благоприятствовал движению раскольников [53]. Из этих событий видно, как легко можно было влиять на стрельцов.

Эта черта имеет значение и для оценки событий в мае года. Светская власть, позаботившаяся о защите церкви, должна была принять строгие меры против раскола вообще. После наказания главных расколоучителей в столице, их приверженцы, прибывшие в Москву во время волнения, спасались в разные места. Приходилось следить за ними и в отдаленных от столицы областях для предупреждения и там мятежных действий. Таким образом объясняется целый ряд крутых мер, принятых в это время.

Преимущественно берега Волги и Дона сделались убежищем староверов. В ноябре года разосланы были грамоты ко всем архиереям о повсеместном сыске и предании суду раскольников.

Правительство, и духовное и гражданское, вооружилось против раскола грозными средствами, когда почувствовало свою силу. Сохранились данные о следствиях, произведенных по этим делам. Пытки и казни, ссылка и костры не помогали. Были случаи самосожжения раскольников, осаждаемых в деревнях и монастырях царскими войсками. Многие староверы спасались за границу, в Польшу или в Швецию, или к казакам на крайнем юго-востоке, где борьба с ними приняла впоследствии, при Петре Великом, широкие размеры [54].

Едва правительство успело избавиться от опасности, грозившей ему от раскола, возник новый кризис. То была опасность военной диктатуры князя Хованского. Хованский сам выводил свой род от Гедимина, но предки его не были известны в старину.

Он не пользовался хорошей репутацией относительно своих способностей, так что царь Алексей Михайлович мог говорить ему: Его считали человеком заносчивым, не умеющим сдерживать себя, непостоянным, слушающим чужих внушений. Народ дал ему прозвание Тараруй [55]. Сделавшись начальником стрелецкого войска, Хованский обнаруживал неприязнь к боярам. Ходили слухи о старании его вооружить стрельцов против бояр. Стрельцам же в это время старались внушить, что бояре замышляли перевести стрелецкое войско.

Разносились слухи о немедленно предстоявшем бунте против государей и церкви. Поэтому 20 августа царское семейство удалилось в Коломенское. Вельможи или также уехали в Коломенское, или отправились в свои деревни. На торжестве новолетия 1 сентября , всегда совершаемом с пышностью, в присутствии всего двора, никто из вельмож не участвовал к досаде патриарха и к общему изумлению жителей столицы. Народ ждал больших бед. Стрельцы отправили в Коломенское выборных с уверениями, что они не имеют никакого умысла, и с просьбой, чтобы двор возвратился в столицу.

Сам Хованский поехал в Коломенское и рассказывал здесь, будто новгородское дворянство замышляет нападение на Москву, где станут сечь всех без разбора и без остатка.

Когда правительница потребовала от Хованского, чтобы он отпустил в Коломенское Стремянной полк, на привязанность которого двор мог рассчитывать безусловно, он сначала ослушался. Нужно было повторить указ несколько раз, и тогда только он отпустил этот полк. Между тем явилось подметное письмо, в котором заключался извет на Хованского и сына его Андрея в замышлении цареубийства.

Хованские, говорилось в этом письме, хотят убить царей Ивана и Петра, царицу Наталью, царевну Софью, патриарха и множество бояр, вооружить крестьян против господ, избрать старовера в патриархи и проч.

В окружных грамотах, отправленных во Владимир, Суздаль и другие города, Софья говорила об открытии страшного заговора Хованского и стрельцов, осуждала образ действий последних в половине мая, обвиняла их в совместном действии с раскольниками. Напомним, что правительство в жалованной грамоте от 6 июня запрещало всем и каждому попрекать стрельцов изменниками и бунтовщиками.

Теперь же само правительство сделалось их обвинителем. Та же самая царевна, которая в мае угощала стрельцов вином, давала им денег и приказала воздвигнуть в честь их памятник, теперь, в надежде на помощь и защиту ратных людей всякого звания в борьбе со стрелецким войском, начала говорить о действиях стрельцов как о преступлениях; тот самый Хованский, который в мае действовал в качестве сообщника царевны, теперь считался преступником именно потому, что льстил стрельцам и считал их орудием для достижения своих целей.

На пути к Троицкому монастырю, который легко мог превратиться в неприступную крепость, двор и бояре остановились в селе Воздвиженском.

Сюда правительница пригласила Хованского, чтобы выманить его из столицы, ласково похвалив его за верную службу, как бы для совещания по делам малороссийским. В году было издано исследование М. В этом исследовании, отличающемся литературными достоинствами и критическими приемами, разработана только часть истории Петра; продолжение труда Погодина было прервано его кончиной. Брикнером , труды которого в области русской историографии XVIII столетия достаточно известны по многим исследованиям и статьями его, напечатанными в наших журналах.

Скайлером и украшенная множеством рисунков биография Петра Великого. Сочинение Скайлера, весьма добросовестное и удовлетворительное для иностранцев, разумеется, не представляет особенного значения для русской публики. Рисунки в нем очень хороши, хотя и имеют мало отношения к Петровской эпохе, касаясь более новейшей России и русского быта вообще.

Таким образом, оказывается, что иностранцы опередили нас в популяризации истории величайшего из русских государей. В то время как в России нет научно-популярной истории Петра Великого, подобные сочинения не только появляются, но и выдерживают несколько изданий в Англии, Америке и Германии. Ввиду столь существенного пробела в нашей исторической литературе, я решился предпринять такое издание истории Петра Великого , которое, при общедоступности изложения, удовлетворяло бы научным требованиям и вместе с тем заключало в себе, по возможности, все достоверные рисунки, относящиеся к Петровской эпохе.

Для осуществления этой мысли я обратился к содействию С. Шубинского , который любезно согласился принять в свое заведование литературный и художественный отделы. По нашей просьбе профессор Брикнер перевел на русский язык и вновь проредактировал свое сочинение о Петре Великом. Согласно намеченному плану, автор, не придерживаясь строго хронологического порядка, разделил свой труд на несколько частей, или книг. Первые две посвящены истории развития Петра до года, т.

Что касается рисунков, то из них выбраны для настоящего издания только имеющее прямое отношение к царствованию Петра Великого и притом преимущественно сделанные в его время. Портреты сподвижников Петра воспроизведены с наиболее достоверных подлинников; виды городов, зданий, местностей, костюмов, бытовые сцены и пр. Из картин и рисунков новейших художников вошли лишь те, которые исторически верны эпохе.

Сверх того, приложено несколько факсимиле и два портрета Петра Кнеллера и Моора , воспроизведенные фотолитографским способом в художественном заведении Ремлера и Ионаса в Дрездене. Заглавный лист, заглавные буквы и украшения рисованы художником Пановым. При выборе рисунков мы руководились указаниями и советами наших известных собирателей русских гравюр П. Ровинского , предоставивших в наше распоряжение свои богатые собрания.

Кроме того, нам оказали в этом отношении содействии: Кобеко и профессор Оксфордского университета Морфиль. Пользуемся настоящим случаем, чтобы еще раз выразить им нашу искреннюю признательность. В заключение считаем не лишним оговорить, что, воспроизводя старинные гравюры, мы ставили граверам в непременное условие придерживаться, по возможности, факсимиле, сохраняя даже кажущиеся, при современном состоянии граверного искусства, недостатки подлинников.

Всех гравюр и других рисунков в настоящем издании около Стараясь распределять их, насколько это было возможно, сообразно с содержанием текста, мы, разумеется, в иных главах должны были поместить их больше, и в других меньше. Историческое развитие России в продолжение последних веков заключается главным образом в превращении ее из азиатского государства в европейское.

Замечательнейшею эпохою в процессе европеизации России было царствование Петра Великого. Изучение начала русской истории, наравне с исследованием происхождения других государств, представляет целый ряд этнографических вопросов.

Не легко определить точно происхождение и характер разнородных элементов, встречающихся на пороге русской истории. Зачатки государственной жизни, сперва в Ладоге, затем в Новгороде, немного позже в Киеве, относятся к появлению и взаимодействию различных племен славян и варягов, финских и тюрко-татарских народов.

Многие явления этого самого раннего времени, несмотря на все усилия ученых, остаются неразгаданными; сюда должно отнести и вопрос о варягах. Мы не беремся решить: Как бы то ни было, но с первого мгновения появления славян на исторической сцене в России заметно более или менее важное влияние на них иностранных, иноплеменных элементов.

Особенно же сильным было византийское влияние на развитие России. Византия стояла в культурном отношении гораздо выше других соседей России. От Византии Россия заимствовала религию и церковь. Однако не во всех отношениях влияние Византии было полезным и плодотворным.

Византийскому влиянию должно приписать преобладание в миросозерцании русского народа, в продолжение нескольких столетий, чрезмерно консервативных воззрений в области веры, нравственности, умственного развития. Приходилось впоследствии освобождаться от домостроевских понятий, воззрений и приемов общежития. Византийского же происхождения были и монашество в России, и аскетизм, находящийся в самой тесной связи с развитием раскола. Одновременно с этим влиянием Византии на Россию заметно старание римской церкви покорить Россию латинству.

Попытки, сделанные в этом отношении при Данииле Романовиче Галицком, Александре Невском, Лжедимитрие, остались безуспешными; все усилия, направленные к соединению церквей, оказались тщетными.

Отвергая преимущества западноевропейской цивилизации, из-за неприязни к латинству, и пребывая неуклонно в заимствованных у средневековой Византии приемах общежития, Россия легко могла лишиться участия в результатах общечеловеческого развития. К этому злу присоединилось татарское иго. Россия сделалась вассальным государством татарского Востока. Влияние татар оказалось сильным, продолжительным. Оно обнаруживалось в области администрации и государственного хозяйства, в ратном деле и в судоустройстве, в отношении к разным приемам общежития и домашнего быта.

О мере этого влияния можно спорить, но самый факт и существенный вред его не подлежат сомнению. Результатом совместного влияния Византии и татар на Россию было отчуждение ее от Запада в продолжение нескольких столетий, а между тем важнейшее условие более успешного исторического развития России заключалось в повороте к Западу, в сближении с Европою, в солидарности с народами, находящимися на более высокой степени культуры и пользовавшимися более благоприятными условиями для своего дальнейшего развития.

Первым и главнейшим средством для достижения этой цели было соединение России в одно целое. Представители последнего приступили почти одновременно к решению задачи восстановления политической самостоятельности России и к принятию мер для доставления ей возможности участвовать в общечеловеческом прогрессе.

Обозревая целый ряд северо-восточных государей, начиная с Андрея Боголюбского и до Ивана III, нельзя не заметить во всех необычайной стойкости воли, трезвости политического взгляда, сознания нужд государства. В их подвигах, в стремлении к политическому единству, к независимости, к развитию монархического начала, им помогал народ, собравшийся в плотную силу вокруг Москвы.

Последовательность и целесообразность действий московских государей обнаруживались наиболее в борьбе с татарами на Волге. Во что бы то ни стало нужно было взять Казань. Недаром окончательный успех года произвел столь глубокое впечатление на современников. Наравне с Мамаевым побоищем, взятие Казани сделалось любимым предметом народной поэзии. Личность Ивана IV, не выказавшего, впрочем, при этом случае особенного мужества, благодаря этому событию и несмотря на следующую затем эпоху террора, долго пользовалась некоторою популярностью.

Летописцы говорят о его подвиге с жаром стихотворцев, призывая современников и потомство к великому зрелищу Казани, обновляемой во имя Христа. Борьба между исламом и христианскою верою была в полном разгаре.

После многих веков унижения и страдания возвратилось, наконец, счастливое время первых князей-завоевателей. Недаром митрополит сравнивал Ивана с Константином Великим, с Владимиром Святым, с Александром Невским, с Димитрием Донским; недаром жители степей и кибиток защищали Казань с таким ожесточением; здесь средняя Азия под знаменем Магомета билась за последний оплот против Европы, шедшей под христианским знаменем государя московского.

До тех пор, пока существовала Казань, дальнейшее движение славянской колонизации на восток не имело простора; со времени взятия Казани европеизация Азии могла считаться обеспеченною. Более резко, чем когда-либо до этого, пробудилось чувство антагонизма между Россиею и исламом. Пробираясь дальше и дальше по берегам Северного океана, английские мореплаватели Уйллоуби и Ченселор надеялись доехать до Китая и Индии.

Первый погиб жертвою этой полярной экспедиции; второй очутился около устья Северной Двины. Этот факт составляет эпоху в истории торговых сношений между Востоком и Западом. Для России такое географическое открытие было самым важным условием сближения с Европою. Однако при этом случае оказалось, что народы Запада гораздо более стремились к востоку, нежели русские к западу. Русским за несколько десятилетий до Ченселорова путешествия была известна дорога морем вокруг северной оконечности Скандинавии.

Несмотря на это, не ранее как после прибытия англичан с запада к устью Двины означенный путь сделался весьма важным для торговли. Английские моряки, купцы, промышленники, приезжавшие в большом числе в Россию и отправлявшиеся через Россию дальше в направлении к Китаю, Индии, Персии и пр.

В продолжение полутора столетий место около Двины, где англичане устроили свою главную контору, имело для сближения России с Западом то самое значение, какое впоследствии получил Петербург. Открытием северного пути в Россию было главным образом обеспечено дальнейшее сближение с западною цивилизацией.

Пока, однако, сообщение с Европою было сопряжено с большими затруднениями, вследствие враждебных отношений друг к другу Польши и Московского государства.

Польша весьма долгое время на Западе считалась оплотом против враждебного Европе Востока. К последнему обыкновенно относили и Московское государство, о котором существовали такие же понятия, какие были распространены о Персии или Абиссинии, Китае или Японии.

Польша, в области цивилизации вообще и ратного искусства в особенности, стояла выше России; к тому же Польша, через свои сношения с Римом и иезуитским орденом на востоке, в отношении к России занимала такое же место, какое на крайнем западе Европы занимала Испания в отношении к Англии. Одновременно со сближением между Англиею и Россиею, Польша, располагая довольно значительными средствами по всему протяжению западной границы Московского государства, заслоняла Европу от России.

Мало того, России, только что вышедшей победительницею из борьбы с Азиею, грозила опасность лишиться вновь недавно приобретенной самостоятельности и превратиться в польскую провинцию. Эту цель имели в виду и фанатические представители католицизма в Польше, и некоторые из польских королей и вельмож. Впрочем, ожидание, что первый Лжедимитрий сделается орудием польских интересов, оказалось лишенным основания.

Тушинский вор был доступнее польскому влиянию; когда затем, после свержения с престола царя Василия, полякам удалось принудить бояр к избранию в московские цари королевича Владислава, можно было опасаться совершенного уничтожения независимости Московского государства.

Тем не менее, Россия не сделалась польскою провинцией. Спасение ее заключалось в пробуждении национального чувства и сознания собственного достоинства, в ненависти к латинству, в ожесточении против врагов, безжалостно опустошавших даже центральные области Московского государства, в преобладании здоровых элементов в народе, одержавших верх над противо-общественными и противо-государственными элементами на юге и на юго-востоке России.

Многого, однако, еще недоставало для установления мирных и благоприятных отношений между Польшею и Россиею. В продолжение этого времени вполне изменилось отношение сил и средств обеих держав. Все более и более обнаруживался упадок Польши. Присоединение Малороссии к Московскому государству могло некоторым образом считаться началом разделов Польши. Во время этой ожесточенной и упорной борьбы Россия оставалась отрезанною от Западной Европы; по крайней мере сообщение с Западом прямым путем встречало препятствия.

Нельзя удивляться тому, что русские дипломаты, путешествовавшие, например, в Италию, по несколько месяцев находились в дороге, подвергаясь страшным опасностям. Благодаря перевесу Швеции Россия оставалась долго отрезанною от берегов Балтийского моря.

Недаром Густав Адольф по случаю заключения Столбовского договора в году с радостью говорил: Из всего этого видно, какое значение имели для России восстановившиеся, наконец, мирные сношения с Польшею. Обеспеченная со стороны Польши, Россия могла думать о решительных мерах против набегов татар, о наступательном движении к берегам Черного и Азовского морей. Польша и Россия решились вместе действовать против татар и турок; Польша и Россия соединились немного позже и для борьбы против Швеции.

Таким образом, после того, как в начале XVII века положение России было крайне опасным, чуть не отчаянным, во второй половине того же столетия для нее открывались в разных направлениях новые пути торговли, возбуждались богатые надежды, рождалась новая политическая деятельность.

И не только в политическом отношении мир с Польшею принес богатые результаты. Польша более чем прежде могла сделаться школою для России.

Отсюда можно было заимствовать вкус к занятиям науками; из Польши и из Малороссии, где академия служила рассадником молодых ученых, русские вельможи выписывали для воспитания своих детей домашних учителей и наставников. Польские нравы, знание польского языка, знакомство с латинским языком стали входить в обычай в некоторых кругах высшего общества в Московском государстве; малороссийские богословы, учившиеся в Западной Европе, начали приезжать в Россию, где успешно соперничали с греческими монахами и учеными, приезжавшими из турецких владений.

В области драматического искусства, музыки, литературы делалось заметным польское влияние. И первые государи царствующего дома Романовых находились под влиянием польской культуры.

Отец Михаила Феодоровича, Филарет, несколько лет прожил в Польше; Алексей Михайлович принимал личное участие в войнах с Польшею в то время, когда русские войска пребывали в неприятельской стране; при дворе Феодора Алексеевича некоторое время господствовали польские нравы и польские моды. Петр родился в то время, когда уже завязалась борьба между стариною и новизною, между восточным китаизмом и западноевропейским космополитизмом, между ограниченностью исключительно национальных начал и обще-гуманными воззрениями.

Одновременно с развитием готовности России вступить в сношения с Западом усиливалось и внимание, обращаемое на Московское государство со стороны Западной Европы. Затем труд Герберштейна некоторое время оставался главным, чуть ли не единственным источником познаний, относящихся к Московскому государству. Устные рассказы Герберштейна о его пребывании на Востоке казались многим современникам, например, брату Карла V, Фердинанду, Ульриху Гуттену и др.

Открытие англичанами морского пути в Россию через Северный океан имело следствием появление целой литературы о России, так что знаменитый поэт Мильтон, написавший в XVII столетии краткую историю России, мог при составлении своего труда указать на целый ряд английских сочинений об этом предмете. Во второй половине XVI века появились на Западе опасения относительно быстрого развития сил и средств России.

Когда туда начали отправляться в большом числе ремесленники и художники, инженеры и артиллеристы, рудознатцы и офицеры, не раз был возбужден вопрос о необходимости запрещения такой эмиграции.

Между прочим, герцог Альба, знаменитый полководец эпохи короля Филиппа II, в послании к сейму во Франкфурте, от 10 июля года, выставлял на вид необходимость запрещения вывоза из Германии в Россию военных снарядов, в особенности огнестрельного оружия. Любек, Ревель, Дерпт и пр. По крайней мере в некоторой части Западной Европы господствовало убеждение, что усиление Московского государства должно считаться несчастием, и что потому следует всеми силами препятствовать участию русских в результатах общей цивилизации.

В особенности католические страны были проникнуты убеждением о необходимости держать Россию в черном теле. К счастью для России, голландцы и англичане находили, однако же, для себя более выгодным не разделять мнений герцога Альбы и короля Сигизмунда, а, напротив, поддерживать оживленные сношения с Россиею. Достойно внимания противоречие в отзывах о России около этого времени. Немудрено, впрочем, что Россия в XVII веке производила на западноевропейцев впечатление чисто-восточного государства.

Адам Олеарий в своем знаменитом сочинении говорит о России и Персии в одном и том же тоне, как о странах и в приемах общежития, и в государственных учреждениях не имеющих ничего общего с государствами Западной Европы. Русские дипломаты, являвшиеся на Западе, удивляли всех своим азиатским костюмом, незнанием европейских языков и к тому же довольно часто отличались грубостью нравов, разными неблаговидными поступками. С другой стороны, оригинальность и своеобразность всего, что относилось к России, не могли не возбуждать любопытства.