Skip to content
(комплект

Цикл Джек Собачий Глаз (комплект из 3 книг) Всеволод Мартыненко

У нас вы можете скачать книгу Цикл Джек Собачий Глаз (комплект из 3 книг) Всеволод Мартыненко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Мигом обретя разнообразие, золоченые куклы заметались во всех направлениях, снося по пути охранников и рикошетируя от стен и ударов дубинок. Про меня все как-то забыли.

Оно и к лучшему. Через стол, торчком вставший в дверях, удалось перемахнуть одним прыжком с опорой на руку. По ту сторону как раз кстати случился еще один вышибала. Приземлившись ему на спину — только ребра хрустнули, — я скатился вниз по лестнице, словно файрболл из катапульты, миновал приемную с дорогой ухоженной секретаршей и выскочил на улицу.

Остановился я только через пару кварталов — провертеть стрелой новые дырки в ремне. Все-таки и меньший охранник был куда жирнее меня. Зато кошелек на его поясе оказался значительно толще моего собственного.

Содержимое тянуло на три с лишним золотых, да все полуунциями и четвертаками. Моя военная специальность — программирование кадавров — не слишком-то сытно кормит на гражданке. А на ветеранскую пенсию, четверть меканской унции в месяц, в Анариссе можно прожить два дня. Полторы сотни золотых на полную регенерацию зрения да двести восемьдесят на пластику лица этак не накопишь.

Зато иногда выпадает лишний золотой за наладку ценного кадавра. Он и идет в дело в первый же свободный день, как сегодня На ближайшем перекрестке я опять поймал в кармане юркую руку разносчика.

Вывернул наружу, разжал ладонь. Обычный рекламный спам — амулеты фастфуда, сезонных распродаж, лекарей и публичных домов. Ну уж нет, хватит мне на сегодня всех этих радостей. С утра-то в моем кармане нашлись сразу три заказных амулета борделей: Первый я, не раздумывая, кинул в окно. На лекарства потом больше уйдет.

А выбрать из двух других оказалось труднее. Так что желающим приходится обходиться намеками, ассоциациями — из чего стиль заведений тем не менее вполне ясен. Монета наполовину ушла в оправу, а на стене фиолетовым контуром замерцал портал, пробежала рябью световая реклама, и из стены выступила заказанная девица.

Когда она отработает, монету вгоняют в амулет до конца, и портал открывается вновь, чтобы вернуть проститутку. Забытый за мрачными воспоминаниями разносчик задергался, выкручивая руку из моей лапищи. Я в своем праве, не из кармана, а в карман! Я дал ему подзатыльник и вытащил полуунцию с осьмушкой из кошелька. Малый, не удивившись, распределил их обычным образом: И отчалил — только пятки засверкали.

Это теперь меня зовут Джек Догай Пойнтер. Раньше это было не смешно. До войны, когда у меня имелись оба глаза, и ни один из них не был собачьим Так что теперь не смешно только мне. Пойнтер — не кличка, а клановое имя. Впрочем, где теперь тот клан Там же, где мои собственные глаза и прочие прелести довоенной жизни. Государственная страховка возвратила мне зрение — в минимально необходимом объеме, без всякой претензии. Черно-белая плоская картинка все же лучше, чем ничего.

Армейские маги знают свое дело. Но армейские бухгалтеры свое дело знают еще туже. Недовольные без больших денег или сильной протекции, случалось, лишались и того, что получили, — уже без всякой надежды на компенсацию.

Ну и ладно — собачий глаз на полуизжеванной физиономии не так плох, как обезьянья лапа вместо руки или, того хуже, какая-нибудь часть от мертвяка, бесчувственная и вечно сочащаяся сукровицей. Вот только собакам в глаза я теперь не смотрю. То ли стыдно, то ли боюсь, что за своего примут.

С меня и людей хватит. Не говоря уже о прочих человекоподобных. Нет, все не так плохо. Если б не женщины. До войны на меня, сопляка, ноль внимания, а теперь чего уж ждать Но решать эту проблему деньгами после сегодняшнего зарекусь навек! И вообще начну новую жизнь в ореоле святости. Так, что ни один околоточный не привяжется. Хотя насчет полиции теперь, пусть относительно, можно быть спокойным. Ланс не спустит гончих, не поговорив со мной неофициально.

Это ему повезло на обезьяньи лапы. Хорошо хоть не на задние. Домой наведываться, впрочем, рановато. Оставшиеся убийцы в черном, конечно, давно разбежались, а вот костоломы из борделя вполне могут устроить засаду по наводке амулета. Ладно, просто прогуляюсь до шести по городу, будто ничего не случилось.

День остается свободным, а кошелек оттягивает нечаянная премия за умело проведенную боевую операцию. На горгулью этажом выше, хлопая перепонками, уселся крикун и противным фальцетом заорал дневные новости:. Сексуальный маньяк, убийца проституток, Потрошитель Пойнтер!!! Прослушайте ориентировку примет лиходея!.. Я рефлекторно вжал голову в плечи. Поискал взглядом камень, но вовремя спохватился: Да еще вполне способны поделиться моими приметами в редакционном крикунятнике, пока наборщики вдалбливают им очередные новости и рекламу.

Мельком все-таки глянул наверх. Перепонки у крикуна черно-желтые, полосами. Сразу главный калибр масс-медиа. С чего бы это за меня так взялись?

Или до Ланса не дошло? На улице после такого оповещения светиться не стоило. В харчевнях фастфуда — и того пуще, до стойки не успею дойти, как повинтят.

Так что надо бы зависнуть где-то поблизости от намеченного места встречи. Либо не отсвечивать совсем, либо затеряться среди людей, не расположенных слушать крикунов и ловить объявленных в розыск лиходеев. В храме Победивших Богов сегодня вынос Седьмой Реликвии, так что и толчея будет, и до меня никакого дела.

При случае и затаиться можно, если с улицы обложат. Да и о праве убежища можно будет вспомнить попозже, когда меня примутся извлекать отсюда. Из полицейских я доверяю только Лансу, остальным в лапы, пусть и не обезьяньи, лучше не попадаться. Жаль, не удастся спокойно поесть. Ладно, поймаю еще рассыльного, отправлю к ближайшему лотку за анариссбургером. Гадость изрядная, зато без отравы, в отличие от шурум-бурума, которым торгуют огры с гор.

Храм Победивших Богов напоминал копну или улей, составленный из многогранных, сужающихся кверху ярусов, взгроможденных один на другой — так, что углы следующего приходились на грани предыдущего. Весь он был утыкан статуэтками или башенками, произраставшими из этих углов. Спереди сие великолепие рассекала арка главных врат, сзади, насколько мне известно, главный витраж, а по бокам — притворы в том же стиле.

Паперть чумными мухами обсели разнокалиберные нищеброды. Любимцы дорассветных властей, гвардия Хозяина Нищих. Может быть, я особенно не выношу их из-за своего увечья, оставляющего нехилый шанс пополнить в конце концов это войско. Не знаю, кого уж победили Победившие Боги, но если судить по этим вот образчикам — именно нас, грешных Продравшись сквозь лес цепких рук, лишь для вида отводимых шипастыми посохами храмовой стражи, я вошел в арку главных врат.

Внутри воздух уже дошел до полупрозрачности от дыма благовоний. Седьмую Реликвию должны были вот-вот вынести. Интересно, что это будет? Нет, это, кажется, Третья Реликвия. Это вроде бы пятая Да чего гадать, сейчас уже объявят, а потом и продемонстрируют. Но еще до появления реликвии я увидел нечто, полностью поразившее мое воображение. И прямо противоположное по характеру всем храмам и реликвиям на свете, от аскетических до тантрических. Потому что такому не молятся.

Такое провожают охранительным жестом, в крайнем случае — призывают на головы врагов. Даже мое зрение выхватило ее из толпы молящихся. Черный — откуда-то я знал, что именно черный, а не темно-синий, шоколадный или вишневый — шелковый плащ с капюшоном. Под плащом — тягучие блики хромовой кожи, обтягивающей гибкую фигуру от шеи до пят. А под капюшоном, тем же нестерпимо-глянцевым блеском — густые иссиня-черные волосы, плотно обнимающие лоб и скулы лаковым футляром, прежде чем пролиться на плечи сверкающим потоком.

Пепельная кожа, серебряные губы, темные глаза без белков. Это не бордельная подделка. Темная эльфь высокого рода, ночная погибель. Возвышается над толпой на полторы головы, я ей по плечо буду. Такие в Анариссе просто не селятся. Даже их бастарды от иных рас владеют поместьями.

Городские власти — их приказчики. Что интересно — остальные, похоже, ее в упор не видят. Мне бы сейчас такую невидимость. Впрочем, нынче здесь не заметили бы даже четвероногого слона, не говоря уже об обычном, шестиногом. Потому что реликвия наконец-то явила себя народу. Ритмично и медленно приседающие при каждом шаге служки изумительной толщины и бородатости, вдобавок еще и в поперечно-полосатых ризах, вынесли паланкин с ларцом.

Водрузив ларь на алтарь, они отстегнули дно паланкина и в том же темпе удалили его со сцены. Жрецы с двух сторон подступили к алтарю и, снимая крышку ковчега, возгласили: Сокровище ларца оказалось сферической бутылочкой в мой кулак размером, сделанной из тусклого и очень толстого стекла. Довольно грубого литья металлический прибор на коротком горлышке и такая же массивная пробка.

Содержимое не просматривалось, да и было ли оно? За давностью лет неизвестно. Удовлетворив любопытство относительно реликвии, я снова завертел головой в поисках темноэльфийской дивы. Она определенно куда-то подевалась — во всяком случае, не обнаруживалась с первого взгляда. Снова обернуться к алтарю меня заставил единодушный, можно сказать, громовой вздох. Реликвии на алтаре не было. Зато что-то, весьма напоминающее ее весом и размерами, оттягивало мне карман.

Телепортация — отработанные и надежные чары, осечки с адресацией не дают. Выходит, я и был адресатом? Вытаскивать фиал из кармана при всех было как-то глупо, сам же я телепосыльными чарами не владею.

Так что в лучшем случае теперь предстояло втихую выкинуть реликвию где-нибудь в укромном уголке, за колонной. В худшем же — выбираться из храма и сплавлять фиал там.

Последнее мне, впрочем, не светило. Потому что светило у меня из кармана. Мерцая, наружу плотными лучами вырывалось золотое сияние. Не просто так, конечно, а после того, как низкий, тягучий женский голос где-то позади меня выкрикнул: Пока я вертел головой, пытаясь найти закричавшую, вокруг все отпрянули.

Теперь меня окружало кольцо, шепчущее и размашисто осеняющее себя охранительными знаками. Я шаг вправо — и оно вправо, я влево — и оно влево. От паперти, раскачиваясь над головами паствы, плыли шипастые посохи монастырской стражи. Не так плохо, как будет спустя полминуты, когда меня поймают, но уже кардинально нехорошо. Отступая, я уперся спиной в колонну, машинально ухватился отведенной назад рукой за какой-то выступ и, потеряв всякое соображение, полез вверх по рострам.

Колонны храма, по счастью, оказались не только увешаны священными трофеями, но и соединены цепями. На них раскачивались здоровенные курильницы.

Мне они помехой не стали. Зато стражники, размахивая посохами, гулко лупили в медные брюшки курильниц, пока я метался меж колоннами, как сбрендивший паук в паутине. Народ внизу шарахался, волнами плещась о стены и прибоем разбиваясь об алтарь.

Все остальные просто вопили кто во что горазд. Не слышно было лишь одного голоса. Рассчитывать прыжки с одним глазом трудновато, так что в конце концов я оказался на главном кадиле над алтарем, без возможности пробиться к выходу.

Зато напротив огромнейшего витража. Стражники тоже осознали прелесть моего положения и дружно полезли на алтарь. Жрецы вяло протестовали и для вида пытались стаскивать их за полы стихарей. Но мне это уже не помогало. Отпихиваясь от посохов, я все сильней раскачивал кадило.

Так можно было продержаться еще пару минут. Я оттолкнулся изо всех сил и прыгнул, когда кадило замерло в крайней точке размаха. Вряд ли это было осознанным решением, но успех сие действие принесло — пролетев сквозь витраж, я вырвался наружу в облаке разноцветных осколков и сжался, ожидая неминуемого удара. Вместо мгновенного падения получилось какое-то удивительно долгое пересыпание и переваливание сквозь солому и жерди с оттенком куриных перьев и самих кур.

Святые отцы, на мою удачу, любят хорошо питаться. Весь склон за храмом застроили птичниками. Второй удачей было то, что фиал погас, хоть и остался цел.

Видимо, он работает в полную силу только на освященной земле. Не знаю почему, но я не избавился от реликвии тут же. Все равно уже засветился, а вещь полезная. Если, конечно, знать, как обращаться. Но это я уже вроде бы усвоил.

Еще бы мне времени, чтобы пораскинуть мозгами! Насчет желающих спровадить меня за Последнюю Завесу. Один раз это могла быть и случайность, но два подряд — уже тенденция, однако. Кому я вообще сдался? Не заказчик же, недовольный наладкой кадавра, воспылал местью! Свидетелем чего бы то ни было экстраординарного я тоже стать не удосужился. И клановых долгов на мне нет. Да еще эта шести-с-половиной-футовая чернушечка высоких кровей Заклятие на фиал — ее дело, точно.

Хотя на крыше ее, по-моему, не было. Или все же была? Те, что орудовали там, как раз носили черное, и видел я не всех. На кладбище было как всегда на кладбище. То есть шумно и многолюдно. Несколько похоронных процессий затерялись в ораве пришлых, разбавленной теми из местных обитателей, кто был в состоянии покинуть могилы самостоятельно. Понимаю, если б это был Приснодень или один из еженедельных поминальников, но сегодня же вторник! Так что наплыв народа все-таки несколько превышал среднестатистический.

Да еще как раз на Военном Мемориале, налево от Эльфийских Гробниц, разорялись какие-то деятели, голоса которых из-за раковин-мегафонов напоминали крикунячьи. А, понятно, это же митинг морталистов. Синюш-норубашечники во главе со своим партайтодтфарером Рейнгольдом Нохлисом. Основой их политической программы стал постулат, что жизнь ограничена во времени и несовершенна. В отличие от смерти, лишенной всех перечисленных недостатков и являющейся состоянием, которого человеку не следует избегать.

Напротив, следует стремиться к нему. Материальные потребности мертвых понижены, а духовные удовлетворены. Подразумевалось, что, придя к власти, морталисты сведут все население Анарисса к чаемому состоянию, и проблемы города решатся сами собой. В доказательство морталисты таскали на митинги и шествия специально подобранную и выдрессированную команду Счастливых Зомби.

Нарумяненные и причесанные мертвяки умильно скалились запавшими ртами, демонстрируя преимущества загробного существования. Особой гордостью движения была семья, в полном составе угоревшая в позапрошлый Приснодень на поминках по деду.

Чинно выступая от мала до велика, она являла собой пример совершенства и умиротворенности смерти. Правда, деток вышколить до конца так и не удалось — малыши в оборочках с бантиками то и дело норовили покусать зрителей за ноги. Само собой, вожди и функционеры движения не торопились за Последнюю Завесу, аргументируя свое нежелание политической необходимостью и трудностями в подготовке кадров.

Вот только угораздило же их устроить митинг как раз на нашем с Лансом обычном месте! А может, и к лучшему. В толпе затеряться едва ли не проще, чем на отшибе. В толпу я втерся неглубоко, где-то на треть расстояния до трибуны.

Она на Военном Мемориале, к сожалению, имеется — прямо перед Стеной Имен, что и привлекает сюда всякую политиканствующую шваль. Слушать их мерзко, но Ланса пока что не видать, а делать все равно нечего. Сегодня при Нохлисе отсвечивала еще пара то ли активистов, то ли спонсоров: Что милого им было в ускорении и так подступающей смерти, решительно непонятно.

Мертвовод Нохлис уже оттарабанил начальную часть выступления, обличающую пороки жизни, и теперь картинно обращался ко всем сторонам света, будто бы в поисках универсального рецепта преодоления сих неотторжимых ее черт:. Лишь Родная Земля дает ответ нашим чаяньям! Лишь ее нам положено поровну после очищающего таинства Смерти! Это считалось невозможным, но вот же — Нохлис заткнулся.

Только собачонка на руках дородной спонсорши пару раз тявкнула в наступившей тишине. От Эльфийских Гробниц за стену Мемориала проструилась черным шелком памятная мне накидка. Оказалось, что все это — лишь прелюдия к ожидаемой катастрофе.

В оглушительном безмолвии знакомый по храму глубокий женский голос отчетливо произнес:. Ожидание жути не замедлило осуществиться. Первой жертвой стала болонка — интеллигентного вида зомби выдернул ее из рук активистки партии и в секунду разорвал в клочья.

Старуха сама завыла не хуже псины, колотя кулачками по пустой иссохшей груди ходячего трупа. С другой стороны в него тыкал тросточкой отставной дедок. Следующими погибли кладбищенские дворняги. Счастливые Зомби и местные обитатели, даже самые безобидные, за полминуты деловито распотрошили собак.

Особенно усердствовало образцово-показательное семейство. Породистый доберман похоронного агента держался целую минуту, размотав в прах пару младших деток и дедулю. Но и он не устоял. А затем наступил мой черед. Собачий глаз притягивал мертвяков как магнит. Нервы не выдержали — я впустую потратил обе оставшихся стрелы, проделав пару дыр в ближайшем зомби. Рукоятка стреломета разнесла ему грудную клетку, но и сама сломалась.

Озираясь вокруг в поисках чего-либо достаточно прочного, увесистого и не приделанного намертво, я все еще надеялся продержаться дольше добермана. Результат превзошел все ожидания. От несильного тычка издырявленный зомби задымился, обуглился и рассыпался черным прахом. Следующий удар сорвал с плеч голову мамаши образцового семейства.

Пылая пышной прической, та улетела за Эльфийские Гробницы. Безголовое тело тут же изошло на золу. Каждое прикосновение стоило мертвякам потери, но все-таки их было слишком много, и все новые лезли наверх из могил и склепов. На свет выползали даже те, кто не показывался последнюю тысячу лет. Через пару минут я вертелся на куче золы в центре плотного кольца зомби шириной ярдов в пятнадцать, отмахиваясь от подступающих мертвяков.

Люди сбились на открытых участках, с ужасом глядя, как изо всех щелей выбираются неупокоенные подкрепления. Вдалеке показались кирасы и шлемы полицейского патруля. Вот только шансов дождаться его у меня становилось все меньше. Даже с помощью фиала.

Ну что же, пропадать — так с фейерверком. Как там в храме заклинала эта черная стерва? Набрав побольше воздуха в легкие, я обеими руками поднял фиал над головой и во весь голос проорал:. Вспышка шарахнула такая, что даже с закрытым глазом я на несколько секунд утратил зрение.

Когда способность видеть вернулась, кольцевые волны света разбегались от меня, как круги на воде, отражались от стен кладбища и, дробясь, возвращались обратно. Зомби на их пути истаивали прахом. Ослепленные люди терли веки и рыдали в три ручья. Это же Потрошитель Пойнтер!!! Доведенной до крайнего градуса толпе только этого и не хватало.

Ничего не видя перед собой, люди заметались во все стороны одновременно. Кладбище превратилось в бурлящее море истерики. Не вопили только мертвецы, потому что неупокоенных не осталось до самого горизонта и на дюжину ярдов вглубь. Морталистов можно было понять. Я пустил прахом все их многолетние усилия.

Причем в буквальном смысле. С чувством выполненного долга, аккуратно пристроив мерцающий фиал на портик невысокого склепа, я оглянулся.

Ланс барахтался в людском потоке уже в трех дюжинах ярдов отсюда. И тут снова увидел, как за стеной Мемориала мелькнул отблеск черного шелка. Ткнув рукой в ту сторону, я проорал, пытаясь перекрыть шум толпы:. Ланс продолжал переть на меня, словно не слыша. И трое полицейских тоже, заходя с флангов.

Выражение их лиц мне что-то очень не понравилось. Ага, как же —Потрошитель Пойнтер, сексуальный маньяк, святотатец и политический террорист.

На кладбище мне теперь делать нечего. Да и в городе, по большому счету, тоже. Только надо бы пересидеть где-то, пока шумиха уляжется, прежде чем делать ноги за городскую стену. Самым дальним углом от кладбища были военные склады.

Среди них хватало заброшенных. Городское отребье на охраняемую территорию не проникает, но мне легко позволит пролезть старая армейская закалка. Это единственный шанс залечь на дно, хотя бы на некоторое время. Знакомств среди дорассветных властей у меня нет, а без них одиночку, да еще нарушителя конвенции, как пить дать продадут дневным властям.

Чтобы хоть отчасти компенсировать потери в контролируемом заведении. Склад попался вполне приличный. С целой кровлей, несбитыми воротами и без особой магической грязи от старых оружейных артефактов. Противопожарная система цела — все балки обвиты жгутами твердой воды.

Даже какая-то полезная мелочь по углам завалялась. Нашелся и ремешок — оплести сломанную рукоять стреломета, и время, чтобы заняться этим. А заодно обдумать сложившееся положение. Похоже, в Анариссе мне больше не жить никогда. Если Ланс не поверил, никому ничего уже не докажешь.

Из города-то выберусь, слепым прикинувшись, а дальше? По дальним хуторам батрачить, не задерживаясь дольше сезона?

Лучше уж в горах поселиться, браконьерствовать помаленьку, менять шкурки на дальних базарах. Может, и золота намыть удастся или жилу магического кристалла найти — тогда образуются деньги на замену физиономии и глаз.

Почему-то уже было совсем не интересно, с чего это на меня ополчился весь город. Во главе с духовной и мирской властью, политической оппозицией, организованной преступностью и темными эльфами вдобавок.

Или только одной темной эльфью? На что я ей-то, владетельной повелительнице ночи, сдался? Как ни странно, как раз на последний вопрос я мог бы получить ответ. По крайней мере, имел шанс получить. Причем непосредственно от самой черной дивы. Потому что именно она стояла передо мной, вороша носком сапожка слежавшуюся солому на полу. Полы шелкового плаща струились, раскачиваясь.

Секунду назад тут еще никого не было. Заклятие-клеймо прицельного луча, — отмахнулась она, как от чего-то несущественного. Выпростав из-под плаща красивый витой жезл, она направила его на мою свободную руку и щелкнула каким-то кристаллом на рукояти. На кисти засияла иероглифическая метка. Я дернулся убрать руку, но метка на коже никуда не делась. Значит, на крыше она тоже была. Точнее, именно она и была на крыше. То есть с нее-то все и началось. То есть — ничего не понимаю!

У меня три чистых попытки. Все три неудачные, так что, — ее совершенная мордашка брезгливо скривилась, — теперь я должна убить тебя своими руками. Мир для меня замер.

Такие не бросаются словами. Впрочем, сложить лапки и покорно принимать смерть я не собирался. Она же не знает, что мой стреломет пуст.

Почуяв напряжение, ночная тварь извлекла из складок черного шелка свой стреломет. Как будто теперь что-то могло меня остановить. Хотя это оружие стоило внимания — вороненой стали шестиствольный пружинник в добрых полтора фута длиной. Страшная вещь, сильнее обычного арбалета, слабее только снайперского дальнобоя. В двух верхних стволах бронебойные жала, в средних — зазубренные болты, в нижних — пучки надсеченных игл.

Но ты же откажешься. Такие, как ты, обычно играют в честь и представления о благородстве. Без всякого понимания того и другого!.. Эльфь еще не закончила последнюю фразу, а я уже скользнул влево, одновременно выцеливая ее пустыми стволами. Черная автоматически уклонилась, теряя время и с трудом доворачивая стреломет от себя. Даже будь у меня стрелы, пара дыр в плаще ее не остановит. Но я добивался другого.

Поднырнув под тяжелые стволы, я отбил стреломет вверх. Два раза лязгнул спуск, и на нас хлынула вода из перебитого жгута противопожарки. Под тяжелыми струями мы долгих полдюжины секунд фехтовали на стрелометах, нанося удары и пытаясь достать друг друга на короткой дистанции. Спуск ее чудовища прозвенел еще один раз, зазубренный болт ободрал мне бок. Пару раз удалось чувствительно достать черную тычком ствола своего стреломета.

Но это было ошибкой. Она поняла, что стрел у меня нет. Обычно женщина на четверть слабее мужчины того же роста и веса, что и она. Но эта-то — на столько же крупнее! И не в пример лучше натренирована. С виду без малейших усилий отшвырнув меня на пару ярдов, черная встряхнулась, сбрасывая брызги с плаща и волос, и как ни в чем не бывало продолжила, все же сбиваясь иногда с дыхания:. Разве способен такой понять азарт охотника? Еще приносить добычу, быть исполнителем — сгодился бы Живуч, вот и все достоинства Смахнув ладонью воду с лица, я облизнул губы.

Завеса редеющих струй все еще отделяла нас от всего остального мира. Как оказалось, на последних комплиментах серолицая стерва не закончила:. Трижды устояв, ты признан достойным и можешь стать одним из нас Нет, ну глупость какая!

Не добычей, но хищником, чья страсть и жизнь — охота Заставить ее, что ли, повторить формулировочку без посторонних включений? Однако от моих колебаний эльфийской диве малость полегчало. Стволы ее чудовищного стреломета, впрочем, не дрогнули. И тянуть время уже не имело смысла. На весах — жизнь в закрытом клубе обеспеченных мерзавцев и психопатов или быстрая смерть, хорошо знакомая по фронту и не несущая никаких иллюзий, связанных с честью.

Хорошо быть тем, кто без сожаления выберет одно из двух В кристалле прицела полицейского снайпера, в полутьме склада, среди льющейся воды застыли две фигуры: Вот фигура пониже выпустила из рук стреломет, покачнулась Снайпер плавно выжал спуск арбалетного шнеллера.

Щелчок, короткий свист, глухой удар. Ответив, я взглянул ей в лицо. Изо рта издевательски, как высунутый язык, торчало оперение арбалетного болта. Медленно-медленно, ломаясь в суставах, как брошенная марионетка, моя черная дива, ночная тварь, осела на колени и завалилась на бок, выронив оружие.

Перебегая за балками, к нам осторожно приближались полицейские штурмовики. Я отстраненно ждал следующей стрелы для себя. Носком сапога он осторожно откинул в сторону ее жуткий стреломет Вокруг грузно топотали полицейские штурмового отряда, в шлемах с забралами и кирасах, обвешанных бандольерами со снаряжением.

Невнятно бубнили пристегнутые к ремням раковины дальней связи. Ланс хлопал меня по плечу своей обезьяньей лапой и орал в ухо: Сели на частоту ее жезла, проследили до самых ворот Все налаживалось, мир сдвигался с мертвой точки. Вокруг снова были люди, принимающие меня как своего, одного из многих, а не как загнанного зверя. Моя одноглазая морда кривилась в слабой беспомощной улыбке. И никто не знал, что уже поздно. Уже ничего не исправишь, и я не один из них, не равный, имеющий такое же право на свою и чужую жизнь и смерть.

Он лишь проступил из тьмы, словно не мог окончательно оторваться от нее. Сделал шаг вперед, воздвигаясь над столом во весь свой семифутовый рост — раньше я думал, что потолки здесь ниже. И накрыл гигантской ладонью мой стреломет, до которого все равно не получилось бы дотянуться. В последний момент мне как-то удалось подхватить падающую кружку с пивом. Однако с челюстью этот номер не прошел — она отвалилась по полной программе.

Если после вчерашнего я решил завязать с девочками по вызову, то после сегодняшнего, похоже, придется покончить и с алкоголем. Или только с пивом, так как от чего-нибудь покрепче я бы сейчас весьма не отказался. Если бы не лишних пол фута роста ночного гостя и тонкие усы, сомкнутые с бородкой клинышком, можно было бы решить, что это явился призвать меня к ответу призрак эльфи-охотницы, сделавшей из моего вчерашнего дня один сплошной кошмар в аду, пораженном сумасшествием.

Во всяком случае, черный шелк плаща, эбеновое мерцание кожаного костюма и антрацитовый глянец волос были те же. А черты серокожего точеного лица отличались лишь мужественностью и отпечатком возраста Не предлагай зеркало, там тоже не увижу. И дело не в этом, — я щелкнул себя по повязке на пустой глазнице. Знаешь, из тех, что делаются после трех промахов. На которое я ответил согласием, — этаким надо хамить с изяществом, чтобы дожить до следующей реплики.

Почуяв, что уже прошла пара минут, а моя жизнь еще не закончена, я позволил себе малость нарастить напор. Или вообще забери тело, вызови некроманта из приличной фирмы и вперед. Показания зомби даже в суде принимают, — последнее, кстати, сущая правда. Вот только поглядел бы я на того, кто отправится в суд с делом типа нашего. Хотя владетельным, вроде моего гостя, никакой процесс не страшен, предмет сделки выглядел бы для судейских несколько неубедительно.

После задействования фиала Света на десятки лиг в округе долгие годы не может быть поднят ни один мертвец. К тому же это вовсе не то, чего я хочу для нее. А чего же он тогда хочет?

Сноб высокородный, не нравится ему так, как всем. В символометрии царских путей нет. Какую именно, объяснять не надо? Да уж я понял, что Его высокомерие не зеркало мне предлагать явился. Вот только не мешало бы прояснить кое-что. Это уже из области моих профессиональных знаний. Кадавры — подобия живых существ, упрощенные и из иных материалов, но принцип перезапуска на три точки у них тот же, что и у живых.

Это я, к сожалению, тоже понял. Кому-то из полицейских или заключенных поблизости от морга в участке основательно не повезет. Нет чтобы туда некстати занесло Нохлиса или кого-нибудь из его команды! Хирра всего лишь зашла в храм — и уже мертва. Опьянение удвоило ощущение того, что я все еще жив. Так что меру вежливости в разговоре с высоко родным я давно утратил. Правда, закончил свой монолог я даже с некоторым сочувствием:.

Какой идиот ее только в охотники пристроил! Целее бы дома была! Взгляд эльфа показался мне тяжелее всех виденных в жизни надгробий. От глины на братских могилах Вест-Мекана до мегалитов тесайрских Заброшенных гробниц. Или для владетельных есть более аристократический способ? Не в моем это характере. Умолкнув, эльфийский властитель отступил обратно во тьму, которая привела его сюда. Которая его породила и, надеюсь, поглотит когда-нибудь, разрази Судьба всех высокородных обоего пола, невзирая на родственные связи!

Оставил-таки за собой последнее слово!!! Как выяснилось утром, до кровати я все-таки до брался. И остаток пива добил, невзирая на все зароки. Сапоги вот не снял, но это уже детали. Гораздо хуже было то, что все вчерашнее не являлось пьяным бредом. Стало быть, нужно отправляться в храм, где после предыдущего визита никто не ждет меня с распростертыми объятиями. Что ж, это все-таки лучше, чем сидеть, наливаясь пивом лишь для того, чтобы каждое мгновение не ощущать себя сволочью.

Жуткой тварью в человеческом обличье. Для разнообразия можно этой сволочью побыть. Отработать, так сказать, аванс в виде собственной жизни, длящейся уже на сутки дольше, чем могла бы при ином раскладе. Или просто оказаться не столь увертливым немного пораньше Храм после вчерашнего оказался временно закрыт для посещения.

Как выяснилось, в основном ради ремонта. Ладно, витраж, кадило и курильницы — это я, отпираться нечего. Но вот кто развалил ограду паперти и посшибал статуйки с нижнего яруса, решительно не представляю. Народ так ломанулся, что камень не выдержал, так, что ли? Или высокородный покривил душой и уже учинил с утречка попытку штурма? Тогда бы еще и охрана стояла, с парой станковых колесных стрелометов и магом из армейского резерва. А тут только каменщики и прочие штукатуры пока видны. Витражные мастера, ясно, все внутри, по месту основных разрушений.

Вот каменщики мне идею и подали. Они от пыли и мусора со сводов головные повязки носят. Вроде обычной банданы, только ниже ноздрей. Против глаз в них окошки из прозрачной легкой ткани, против носа — вата в редкой сетке. Ну и сверху все их знаки каменщицкие вышиты: Ритуал вручения повязки этой в цеху просто охренительный: Кайлом над головой махают и мастерком поддают по заднице. Но саму тряпку можно прикупить в любых торговых рядах с мелким стройинвентарем.

Из каменщиков больше половины носит старую армейскую униформу — как и я. Поверх только ременная сбруя, вроде штурмового ранца речных саперов. С поясными сумками, страховочными кольцами и петлями для инструментов, в том числе за плечами. В общем, через полчаса я обзавелся всем необходимым реквизитом. И еще кое-какими полезными в предстоящем деле мелочами. Приладил составляющие на место и даже повертелся перед зеркалом в универлавке на распродаже.

И хорошо, что повертелся. Ибо понял, что не так. Пришлось там же купить еще иголку, нитку и дорогую, с яшмовой чечевицей, пуговицу. Пришил ее, облачился по новой. Теперь комар носа не подточит. И каменщики как раз с обеда потянулись. Если с ними подойти, никто и не заметит. Обычно растаскиванием завалов и выносом мусора на стройках занимаются мелкие зеленые гоблины — лопоухо-носатые твари с исчезающе малыми лбом и подбородком, ростом в два-три фута.

Ходят в набедренных повязках из тряпья или крысиных шкурок. Нанимаются на вес, потому что считать их никто не станет. Самые нечеловекоподобные из разумных. На территорию храма они не допускаются, будучи признаны нечистыми. Так что первую пару часов после обеда мне пришлось провести на гоблинской работе, к храму особенно не приблизившись.

Затем стало полегче — вместе с полудюжиной прочих бородатый десятник перебросил меня под своды, переносить леса для витражников. Пока что вся пробитая мной стеклянная стена была наполовину разобрана, а проем на ее месте забран дощатым щитом.

Снятые панели были разложены вокруг алтаря на козлах. Бородач выдал рабочее задание сложной комбинацией жестов. Он скреб себя желтыми ногтями по оттянутой щеке и коже на горле, чесал нос тремя ритуальными способами и засовывал мизинцы за уши. Я, как и все, согласно пощелкал себя по кадыку средним пальцем правой руки — еще помню что-то из их тайного языка. Но париться с расшифровкой послания не стал, просто делал то же, что и остальные.

По моему, кое-кто из них тоже не вникал в замысел десятника, а просто трудился в соответствии с имеющимися навыками и потребностью. Леса стояли также вокруг нескольких колонн. Крепления в них расшатались во время моих вчерашних прыжков, так что сейчас цепи сняли. Лишь свежие пятна раствора темнели вокруг массивных колец. Туда-то мне и надо.

На лесах за колонной есть шанс спрятаться до закрытия храма. А уж тогда наступит мое время С самого верхнего яруса лесов открылось то, что не было видно с цепей, расположенных ниже.

Часть колонн была фальшивой! С потолком они не соединялись, зато имели наверху довольно просторные площадки. Шансы пересидеть до того, как храм опустеет, стремительно повышались. Хорошо бы и дальше так. Выбрав фальшивую колонну потолще, я подпрыгнул, подтянулся за резной верх капители, перекинул тело через край — и чуть не ухнул в каменный колодец.

Из экономии колонну сделали пустотелой! Хорошо хоть удалось уцепиться за окаймлявшие капитель завитушки резьбы. Повиснув внутри пустого каменного столба, я перевел дух, подтянулся снова и спрыгнул обратно на леса. Кажется, никто ничего не заметил. Попытка оказалась не столь катастрофической, но все же неудачной. Впрочем, саму идею бросать не стоило. Надо только найти колонну поменьше. Вроде вон той, в стороне от центра. Пустотелой она уж точно не будет. Наверху этой колонны оказалась не дыра и не площадка, а углубление, наполовину заполненное пылью, так что скрываться было довольно удобно.

Хотя и не слишком чисто. Главное, чтобы не приспичило чихнуть не вовремя. Сбрасывать излишки пыли вниз я не решился, не желая вызвать законный интерес: Лучше уж понадеяться на фильтр под ноздрями ритуальной повязки каменщика За этими приключениями остаток времени до конца рабочего дня прошел незаметно.

Толстый служка в поперечно-полосатой ризе вышел к алтарю и прогудел, словно шмель, на которого он и был похож:. Насчет честных дел — это он в точку.

Да и насчет всего остального тоже. А то мне до полуночи не управиться. Каменщики потянулись к выходу. Бородатый десятник повертел головой в поисках потерявшегося. Но подниматься на леса ему было лень, а снизу ничего не видно.

Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации В. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации О. Маг авторская книга, год Описание: Художник — Антон Ломаев. Художник Антон Ломаев Иллюстрация на обложке Е. Иллюстрация на обложке Д. Бернса в издании не указан. Продолжения в серии не издавались. Ройо в издании не указан. Всеволод Мартыненко или за комплект 3 тома. Зубкова ; внутренние иллюстрации В. В серии было издано только два романа из трех. Иллюстрация на обложке И.

Иллюстрация на обложке Р. Кукалиса ; внутренние иллюстрации И. Иллюстрация на обложке П. Три не связанных между собой романа.